ВТОРНИК, 14 ИЮЛЯ 2020 ГОДА
6-09-2013, 00:46

Медиация в Казахстане: мифы и реалии


Два года назад в Казахстане    вступил в силу "Закон о медиации", и новая для нас альтернативная судебным разбирательствам система урегулирования конфликтов с участием третьей стороны - медиатора - стала реальностью. О проблемах, перспективах и первых достижениях мы беседуем сегодня с директором "Казахстанского центра медиации" Ириной Виговской и управляющим партнером ТОО DICSA Kazakhstan, практикующим медиатором Мединой Мамежановой.

Примирители, или Главное - интересы сторон

- Время с момента принятия закона можно назвать путем проб и ошибок или уже есть кон­кретные результаты, являющиеся предметом гордости?

И.В.: Если сравнить то, что было два года назад, и сегодняшнюю ситуацию, то это две большие разницы. Благодаря поддержке со стороны высшей государственной и судебной власти, различных госорганов медиация в Казахстане развивается весьма успешно. Особенно на фоне того, как продвигается это дело в других странах СНГ. Мощный импульс должна дать и реализация проекта "Бітімгершілік - Примирение" (в уголовном и гражданском процессах). Главная его задача заключается в осуществлении комплекса законодательных и организационных мер, которые позволят расширить возможности использования примирительных процедур, совершенствовать внесудебные способы разрешения споров, в том числе с помощью медиации. К середине октября ожидается подготовка окончательного варианта концепции проекта, после чего, не исключено, будут внесены определенные поправки в законодательство.

М.М.: Два года назад, когда закон только появился, мы не до конца понимали, как будет работать медиация. После этого состоялось огромное количество "круглых столов", конференций, семинаров практически во всех судах, правоохранительных органах. Верховный суд РК проводил мониторинг применения медиации, по результатам которого были даны соответствующие разъяснения. Сегодня можно сказать, что большая часть спорных моментов либо непонимания, связанного с применением медиации, снята. Тем не менее, как показывает практика, работа в этом направлении еще предстоит. Если говорить о концепции проекта "Бітімгершілік - Примирение", то изначально планировась до 30 процентов дел не доводить до суда и передавать, скажем так, на примирительные процедуры. Это не только медиация, но и переговоры, другие виды примирения. И если так будет, то, думаю, в ближайшее время у медиаторов появится очень много работы.

Однако, согласно статистическим данным, представленным прокуратурой, по всему Казахстану насчитывается всего 1700 профессиональных медиаторов. Это очень маленькая цифра, даже если брать в расчет такой показатель, как количество судов в республике. Да, реализации закона помогает корпус непрофессиональных медиаторов. Мы недавно "мониторили" реестры по районам различных областей и выяснили, что в некоторых из них числится до двухсот непрофессиональных медиа­торов. Как показывает опыт, они достаточно эффективно работают в сфере социальных конфликтов: по поводу земли, водных ресурсов, споров между соседями. Но, с другой стороны, участие в судах непрофессиональных медиаторов - палка о двух концах. Есть случаи нарушений при вынесении судебных вердиктов по делам с участием непрофессиональных медиаторов. Наша оценка как специалистов, имеющих определенный опыт в этой сфере, заключается в следующем. Да, корпус непрофессиональных медиаторов - это очень хорошо, он ложится на нашу ментальность, но в то же время назрела необходимость в получении ими хотя бы минимальной базовой подготовки, чтобы исключить моменты, связанные с неправильным применением законодательства. Ведь последнее может дискредитировать систему медиации.

- Что нужно для того, чтобы стать медиатором?

М.М: Надо соответствовать ряду требований: возраст - от 25 лет, наличие высшего образования, прохождение специальной подготовки по программе, утвержденной постановлением правительства РК от 3 июля 2011 года № 770. Программа состоит из трех уровней. Первый - общий курс медиации (5 дней обучения). Второй - специализированный курс, направленный на повышение квалификации и специализации на каком-то конкретном направлении - например, медиация в спорах, возникающих из гражданских трудовых, семейных правоотношений, спорах (конфликтах) по делам несовершеннолетних, в конфликтах по уголовным делам, в корпоративных спорах, в сфере защиты окружающей среды, социальная медиация (медиация в соседских спорах), межэтническая медиация. Третий уровень - подготовка тренеров-медиаторов. Чтобы начать работать в качестве профессионального медиатора, достаточно первого, общего, курса.

- То есть базового юридического образования медиаторы не имеют?

М. М. Совершенно верно. У нас есть медиаторы - медицинские работники, нотариусы, адвокаты, финансисты (кстати, один из членов банковского омбудсмена - обученный медиатор), психологи и педагоги (которые очень хорошо зарекомендовали себя в рамках урегулирования споров в ювенальных судах).

- А как вы относитесь к звучащему сегодня мнению, что медиация у нас не приживется, что это чужеродное нам, западное, явление? Даже приводится вполне конкретная статистика, говорящая о том, что 90 процентов населения вообще не знают, что такое медиация и что она существует в Казахстане…

М.М.: Я думаю, что медиация приживется, и она уже работает. Да и озвучиваемая мотивировка не совсем вяжется с действительностью, с нашей ментальностью. Мы неконфликтные, мы готовы договариваться, и если это будет быстрее и дешевле, чем в судах, то в Казахстане медиация получит широкое распространение. Что же касается информированности населения, то тут трудно поспорить - наши соотечественники действительно слишком мало знают о медиа­ции. Поскольку профессиональные организации медиаторов - некоммерческие структуры, мы не в состоянии взять на себя серьезную рекламную нагрузку. Единственное, что мы можем, - это распространять информацию в судах, через программы обучения, знакомых. В ближайшем будущем ожидается выход на телеканалы фильма, снятого при поддерж­ке Верховного суда совместно с ПРООН, - о том, что такое медиация в Казахстане. Навстречу идут и акиматы, которые не возражают против распространения социальных роликов в местах общего пользования (метро, вокзалы, аэропорты), но опять же некоммерческие организации не всегда могут себе это позволить и снять даже социальный ролик.

- Сколько в среднем обходятся услуги медиатора и есть ли какие-либо фиксированные ставки?

И.В.: Фиксированных ставок нет. В среднем речь идет о 20-30 тысячах тенге. Но центры медиации оказывают как платные, так и бесплатные услуги. На сегодня около 60 процентов услуг - бесплатные. Столь высокая цифра объясняется как раз таки необходимостью информировать население о том, что такое медиация. Люди приходят, пробуют, получают результат, и тут срабатывает механизм рекомендаций, который мы обычно называем "из уст в уста". Что же касается формирования стоимости на услуги медиатора вообще, то тут все зависит от сути спора.

- Получается, медиаторы состоят в центрах, где и получают зарплату?

И.В.: Нет. Люди могут заниматься своей основной работой, а медиаторство - это либо волонтерство, либо дополнительный доход. Медиаторов включают в реестр центра (общего реестра на данный момент пока нет, но, думаю, со временем он появится) и привлекают при возникновении каких-либо спорных ситуаций. При этом стороны вправе сами выбирать медиатора, ознакомившись с информацией, размещенной на сайте центра. Все зависит от ситуации. Если спор семейный, то, скорее всего, предпочтение будет отдано психологам или педагогам, а если речь идет об уголовных делах или гражданском судопроизводстве - юристу, имеющему соответствующую специализацию.

- А каким образом происходит процесс примирения с участием медиаторов? Об их работе мы знаем только по российскому сериалу "До суда". Но там медиаторы в большей степени детективы. Отличается ли их работа в реальности от экранных постановок?

М.М: Наша работа строится несколько по-иному. У медиации есть четкие правила и принципы. На самом деле медиатор ни в коем случае не занимается расследованиями, тем более детективными. А в сериале "До суда" от медиации - только вступительное слово и заключение.

И.В.: Мы не имеем на это права. Все обстоит по-другому. Либо стороны сами приходят к нам, либо в суде они получают разъяснение, что могут исчерпать конфликт альтернативными судебному процессу способами. Мы ни в коем случае не даем советов или рекомендаций, так как мы не судьи, не арбитры и не пытаемся установить, кто прав, а кто виноват. Наша задача - помочь сторонам найти взаимовыгодное решение. Очень часто удивляются: "Вы не даете советов, а как же тогда все происходит?" Искусство медиации как раз и заключается в том, чтобы стороны сами нашли взаимовыгодное для них решение.

- Можно ли сравнить работу медиатора с работой адвоката?

И.В.: Адвокат представляет интересы одной из сторон, тогда как медиатор ничьих интересов не представляет. Кроме того, в отличие от адвоката, медиатор имеет право взаимодействовать со всеми сторонами конфликта. Напомню один из принципов медиации: найти взаимовыгодное решение для всех сторон конфликта, что несвойственно работе адвоката. Последний в своей работе опирается на законодательство, мы же помимо закона учитываем финансовые и личностные интересы обеих сторон.

 

Болезни роста, или Собственный путь

- В каких областях вы видите перспективы применения медиации?

И.В.: Одно из перспективных направлений - социальные конфликты, корпоративные и трудовые споры. И в этом плане хотелось бы акцентировать внимание на инициативе АО "ФНБ "Самрук-Казына", которое через Центр социального партнерства проводит обучение персонала компаний, входящих в группу, медиативным компетенциям и переговорным навыкам. В статье президента страны "Социальная модернизация Казахстана: двадцать шагов к Обществу всеобщего труда" четко сказано, что в крупных компаниях холдинга должны быть медиаторы. И самое главное - это начинает работать. Многие компании, например, АО "Казахтелеком", АО "Фонд развития предпринимательства "Даму", "Алматинские электросети", "КТЖ", не просто отправляют людей на обучение, но и проводят предварительный тщательный отбор кандидатов, которые затем в своих компаниях занимаются разрешением конфликтных ситуаций.

Широкое применение медиация может получить и в решении приграничных споров, в вопросах Таможенного союза, при межэтнических и семейных конфликтах. Она не будет работать только в тех сферах, где нет конфликтов, но таких я не знаю.

- А где сегодня больше всего востребована медиация?

И.В.: Больше всего обращений связано с коммерческими и социально-трудовыми спорами. Наши соседи - Кыргызстан и Узбекистан - посредством международных организаций обращаются за помощью в решении межнациональных конфликтов. У нас, слава богу, подобных обращений не было.

М.М.: Достаточно большой сегмент - гражданско-правовые споры между предпринимателями из разных стран, в том числе в рамках Таможенного союза. И это вполне объяснимо. Прибегая к услугам медиаторов, бизнесмены, во-первых, экономят на судебной госпошлине в размере трех процентов от суммы иска. Во-вторых, им не нужно совершать дорогостоящие переезды. Коммерческую медиацию можно проводить онлайн, и границы тут не помеха. Практика уже доказала ее эффективность. Кроме того, я уверена, что серьезное будущее у медиации в семейных спорах.

- Но в то же время не исключено, что медиатор может превратиться в банального добытчика информации, оказывать давление в пользу одной из сторон. Можно ли этого как-то избежать, есть ли у медиаторов кодекс этики?

И.В: Безусловно, как и в любой другой профессии, здесь есть человеческий фактор. Но если медиатор хоть раз скомпрометировал себя, то вряд ли к его услугам будут прибегать в дальнейшем. Причем это вопросы становления медиации в РК - не забывайте, что закону всего два года. Думаю, что со временем настанет момент, когда подобные вопросы будут сняты. Люди будут выбирать тот или иной центр с учетом рекомендаций, качества предоставляемых услуг, уважения к клиентам, добросовестности. Что же касается этического кодекса, то сегодня все казахстанские центры опираются на соответствующий европей­ский документ.

- На каких сложностях развития медиации в Казахстане вы бы акцентировали внимание?

И.В: В-первых, это недостаточная информированность населения. Во-вторых, вопрос доверия. Для многих это внове, поэтому люди относятся с настороженностью. В-третьих, степень профессионализма самих медиаторов, уровень качества их работы. В то же время очевидно, что проблемы эти носят временный характер и вполне разрешимы.

М. М.: Когда-то в нашем законодательстве существовала глава 12 ГПК РК "Досудебное урегулирование имущественных споров, сторонами в которых являются юридические лица, граждане, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица". Она предусматривала обязательное досудебное урегулирование споров. В 2001 году эту норму благополучно убрали, и за прошедшие 12 лет наш народ научился ходить в суды. Как мне кажется, перекладывать судьбу своего спора на кого-то, в том числе и на суд - это один из способов снять с себя ответственность. На этом уже выросла достаточно большая часть населения, и теперь потребуется время, чтобы переломить ситуацию. В ходе медиации стороны, принимая решение, берут на себя еще и ответственность за его исполнение.

- Какую модель медиации вы бы назвали наиболее успешной?

И. В.: Из тех моделей, которые я знаю, меня в наибольшей степени привлекает сингапурская. Медиации вообще 70 лет. Ее прародительницей стали США. Динамично она развивается в Великобритании, Германии, Грузии. Но сингапурская модель имеет ряд особенностей. Во-первых, это, как и у нас, мощная поддержка со стороны правительства. Во-вторых, мощный пласт медиаторов - волонтеров. В-третьих, каждый центр развивается в своем направлении. Допустим, один занимается только медиацией в области защиты прав потребителей, другой - только финансовыми спорами, третий - только корпоративными конфликтами, четвертый - исключительно семейными медиациями и так далее. И каждый центр, за исключением того, который занимается корпоративными спорами, пользуется государственным финансированием, медиаторы получают зарплату и работают только в центре.

Интересен и опыт работы финансового центра медиации. Допустим, прежде чем финансовая организация получит лицензию, она должна заключить договор на обслуживание в центре медиации, и последний оказывает ей гарантированное обслуживание.

Любопытно проходит рассмотрение дел в сфере защиты прав потребителей. В Сингапуре есть такое понятие, как "айтджюсмент", и есть понятие "гражданский трибунал": в процессе разбирательства с потребителем обязан участвовать не просто представитель компании, а ее хозяин, и на каждом этапе рассмотрения дела им предлагается медиация.

- А по какому пути движемся мы?

И.В.: У меня такое ощущение, что по своему собственному. Мы берем за основу и российский опыт, и британский, и немецкий - своеобразный микс, лучшее из лучшего. И я считаю, что это правильно, так как в итоге мы ни на кого не похожи. Да, что-то у нас получается, что-то нет, что-то приживается, что-то отмирает, но мы получаем свою собственную модель.

- Не кажется ли вам, что закон "О медиации" у нас появился слишком поздно, и будь он принят раньше, нам удалось бы избежать многих социально значимых конфликтов, закончившихся трагедией, в частности, жанаозенских событий?

И.В.: Нет, не соглашусь с тем, что закон принят слишком поздно. Всему свое время.

М.М.: У нас сейчас идет развитие судебной системы, гуманизация уголовного законодательства. То есть все процессы идут постепенно и закономерно.

И.В.: Что же касается событий в Жанаозене, то я не очень люблю затрагивать этот вопрос. Мне не нравится сослагательное наклонение в данном вопросе - что было бы, если бы…

М.М.: В данном контексте не совсем верно ставить вопрос только о медиации. Вопрос должен ставиться о комплексе мер. Не знаю, как было бы, если бы, но сейчас этот комплекс работает, в том числе и медиация в области социально-трудовых конфликтов.

 

Алмагуль Олжас

Комментарии