СУББОТА, 21 ОКТЯБРЯ 2017 ГОДА
1637 4-08-2017, 00:03

«Убийственное равнодушие»: генпрокурор не помог

В мартовской публикации «Убийственное равнодушие: смерть в больнице» мы рассказали об обстоятельствах трагической гибели 21-летней алматинки Диляры Агишевой – она истекла кровью в приемном покое больницы скорой неотложной помощи (БСНП) Алматы в ночь с 23 на 24 сентября 2012 года. Ее отец уже почти пять лет добивается наказания для тех, кто виновен в смерти девушки. В начале мая с.г. Фархат Агишев встретился с генеральным прокурором РК Ж. Асановым. Тот, казалось бы, проникся горем семьи, но через два с половиной месяца пришел ответ за его электронной подписью – сухой, формальный, полностью перечеркивавший те теплые слова, которые говорились во время очной встречи.

Встреча с генпрокурором

В Генпрокуратуру Фархат Агишев принес лишь пять документов. Первый из них тот, где следователь ДВД Алматы Олжас Шарипов вынес постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы трупа Диляры. В нем говорится, что девушка погибла «в результате ДТП». В постановлении на экспертизу останков погибших в результате ДТП виновников аварии – трех курсантов МВД – написано то же самое. И это правда: они действительно погибли на месте происшествия, но Диляра Агишева скончалась позже, уже в больнице скорой неотложной помощи. Следующий, второй, документ касается непосредственно результатов СМЭ, где также написано, что «в результате ДТП пассажир Агишева скончалась на месте ДТП». Третий документ – справка из Минздрава: «Случаев госпитализации, лечения, летального исхода Агишевой Д.Ф. в БСНП не зарегистрировано».

То есть, если верить всем этим бумагам, Диляры Агишевой в больнице не было – она скончалась на месте дорожно-транспортного происшествия. Забегая вперед, скажем, что позже появился еще один документ – результаты комиссионной судебно-медицинской экспертизы. В ходе нее следователь поставил перед экспертами вопрос: «Имеется ли причинно-следственная связь между…. бездействием врачей БСНП и смертью Агишевой?». Ответ экспертов: «Да, имеется прямая причинно-следственная связь».

То, что Диляру Агишеву привезли в машине «Скорой помощи» и что она передвигалась после ДТП на своих ногах, выяснилось в ходе следствия. Например, фельдшер «Скорой помощи» Елена Барковская подтвердила, что, стоя рядом с пострадавшей в ДТП девушкой в приемном покое БСНП, она видела, что той позвонили. «Очевидно, это был отец: из трубки доносился громкий мужской голос, а девушка называла звонившего папой». В информации, появившейся 24 сентября на Интернет-портале Today.kz, говорится о том, что Диляра Агишева, «как сообщила пресс-служба ДВД города, в 04.50 скончалась в БСНП».

Отец девушки смог доказать, что первые три документа – постановление, экспертиза и ответ Минздрава – не соответствовали действительности. Поэтому в 2015-м, через три года после смерти Диляры, по личному указанию тогдашнего генерального прокурора РК Асхата Даулбаева было возбуждено уголовное дело по факту фальсификации документов сотрудником ДВД Алматы О.Шариповым и заведомо ложного заключения, выданного экспертом СМЭ Р. Шаменовым.

3 мая с.г. Фархат Агишев попал на прием к нынешнему генпрокурору РК Жакипу Асанову и показал ему сфальсифицированные документы.

 – Привожу дословно его слова, адресованные подчиненным: «Если мы совершили ошибку, ее надо признать и исправить. За это я не буду наказывать, потому что с таким грузом дальше двигаться нельзя», – рассказывает отец умершей в стенах БСНП девушки.

Что и говорить: сказано красиво и эффектно. Но совсем недавно, 17 июля, пришел ответ с электронной подписью генпрокурора: «Ваше обращение о необоснованном прекращении уголовных дел в отношении сотрудников полиции и судебно-медицинского эксперта рассмотрено. Доводы, приведенные вами, неоднократно проверялись… и не нашли своего подтверждения». Послание завершалось словами: «Одновременно разъясняем, что в случае повторного обращения по аналогичным вопросам переписка с вами будет прекращена». Помимо электронной подписи генпрокурора, под письмом с «подобранными фактами» для отказного ответа стоит личная подпись и.о. начальника 1-й службы Е.Абаева и исполнителя А. Карбаева.

– Я это письмо понял так: «Ты вообще кто такой, чтобы с тобой еще и считаться?». А я отец Диляры Агишевой, которая умерла из-за того, что врачи не оказали ей помощь, – говорит человек, потерявший своего единственного ребенка.

Не боюсь ни тюрьмы, ни пули в лоб

Добиваясь наказания виновных в смерти дочери, Фархат Агишев намерен идти до конца: – После ее смерти меня уже ничем не напугаешь – ни тюрьмой, ни пулей в лоб. Когда мне кто-то говорит, что надо уйти в работу, отвлечься, что жизнь продолжается, я отвечаю: «Я не могу спокойно ходить по одной земле с убийцами моей дочери, которых кто-то упорно пытается увести от правосудия». Люди в белых халатах, давая в суде признательные показания, даже не скрывали, что случай с Дилярой у них не первый и, возможно, не последний. Укрытия смертей происходили там и раньше. «Мы так делали и до нее, и после, чтобы не портить статистику», – ответили трое подсудимых врачей на вопрос судьи, зачем они скрыли факт смерти девушки в больнице. Этот шокирующий ответ зафиксирован на видеозаписи судебного процесса, состоявшегося в марте 2017-го, – говорит отец покойной девушки.

Что касается письма за подписью генпрокурора, то Фархат Агишев не совсем уверен, что главный блюститель законности в Казахстане знаком с его содержанием. Уж очень сильно содержание письма отличается о того, что говорил Ж.Асанов во время личной встречи.

– Поэтому хочу публично сказать Жакипу Кажмановичу: «Я не верю, что оно, это письмо, согласовано с вами», – продолжает Фархат Агишев. – У меня есть основания сомневаться. Письмо датировано 17 июля, пришло оно по почте спустя четыре дня, 21 июля.

В этот день я как раз находился в Генпрокуратуре в Астане. Сотрудник ведомства сказал мне тогда, что ответ на мое обращение еще не готов. Как выяснилось – соврал. Когда я выходил оттуда, мне позвонила жена. Она сообщила, что пришел ответ.

Те, кто в курсе дела, связанного со смертью Диляры, говорят ее отцу, что ему нужен хороший адвокат.

– Но те, к кому я обращался, отказались, объяснив это бесперспективностью, – продолжает свой рассказ Фархат Агишев. – «Надо бы попасть тебе к генпрокурору, – говорили они, – но это фактически невозможно». Однако я ведь попал к нему. Что из этого вышло, отражено в письме за его электронной подписью, которое процитировано выше.

Анатомия протестных настроений

24 мая с.г. было вынесено решение апелляционной инстанции городского суда Алматы по делу Диляры Агишевой. Судья Людмила Бектемирова единолично оставила в силе приговор Алмалинского районного суда от 16 марта 2017 года о признании виновными врачей скорой неотложной помощи Алматы «в совершении уголовного правонарушения, предусмотренного ст.114 ч.4 УК РК («ненадлежащее оказание медпомощи»), и освобождении их от уголовной ответственности ввиду истечения срока давности». Однако согласно УПК РК (ст.52), уголовные дела в таких инстанциях рассматриваются коллегией судей в количестве не менее трех человек. В ответ на мою жалобу, говорит Фархат Агишев, председатель апелляционной коллегии по уголовным делам Б.Караманов при личной встрече удивился факту нарушения закона, а на письменное обращение дал ответ: «…доводы проверены полностью и каких-либо нарушений либо противоречий закона допущено не было».

В вышеназванных документах (акт судебно-медицинской экспертизы, ответ Минздрава о том, что случаев госпитализации, лечения, летального исхода Агишевой Д.Ф. в БСНП не зарегистрировано, выводы комиссионно-медицинской экспертизы Астаны о наличии прямой причинно-следственной связи между бездействием врачей и летальным исходом) преступление и его укрытие отражены как в зеркале. Причем фактов укрытия было два. Сначала врачи БСНП, причастные к смерти Диляры, написали, что ее в их больнице вообще не было. Когда обнаружилось, что она умерла именно там, то стали укрывать тех, по чьей вине она погибла.

– Из дела моей дочери становится понятным, что эта связка – врачи, эксперты и сотрудники полиции – наделили себя правом укрывать летальные исходы в стенах больницы, – считает Фархат Агишев. – А это право – укрывать причинение смерти – автоматически наделяет их правом безнаказанно причинять ее. Получается, эти люди наделили себя правом лишать граждан закрепленного в Конституции права на жизнь. Я иду по следам убийц Диляры как само возмездие.

Бороться одному мне очень трудно, но других вариантов у меня нет. За пять лет борьбы я ездил в Астану в разные министерства и ведомства 26 раз. Сейчас история смерти моей дочери сильно напоминает мне дело ставшего знаменитым «пьяного мальчика» в России. Экспертиза показала, что погибший в ДТП 6-летний ребенок перед тем¸ как выйти во двор кататься на велосипеде, выпил бутылку водки (!). Моя дочь, согласно материалам дела, ходила на своих ногах на месте ДТП, имея «разорванный позвоночник».

Кстати, когда я был в департаменте по надзору за законностью судебных актов Генпрокуратуры, то увидел в кабинете следователя сотни томов уголовных дел, с которыми сотрудникам предстояло разобраться. Сам генпрокурор при личной встрече признался, что на его имя приходит до 300 тысяч писем в год, прочесть их он физически не в состоянии. В самом деле, я лично за полгода – с августа 2016-го по апрель 2017-го – написал в Генпрокуратуру десять писем. Плюс пять пришли в это ведомство через администрацию президента  РК и  депутатов парламента. Все они в основном касались просьбы принять меня. И, наконец, 3 мая 2017 года я чудом попал на прием к генпрокурору. Чем закончилась встреча, я уже рассказал: мне рекомендовали больше не обращаться в это ведомство.

Будучи в следственных органах, я каждый раз пытаюсь объяснить, что преступление нельзя укрыть непреступным путем. Но если это происходит, то формируется протестный электорат.

P.S.

Фрагмент из интервью политолога Айдоса Сарыма ИА News times.kz по поводу нашумевшего дела жителя села Акмол Акмолинской области Омирбека Жампозова, который выстрелил в двух сотрудников силовых структур, а затем покончил жизнь самоубийством.

 «…И не его вина, что он столкнулся с нашей государственной машиной, которая не знает ни милосердия, ни человеческого участия… Огромные полномочия, помноженные на серость и глупость, — это гремучая смесь, толкающая одних на преступный беспредел, а их жертв — на преступный суицид.

Я не знаю, что будет дальше, какую тактику выберут власти. Если начнут все отрицать и покрывать своих, спасать «честь мундира», они откроют врата для новых жампозовых. Если же будет объективное расследование, то наверняка увидим то, что Жампозов писал и стучал во все двери, судился, ходил по кабинетам. Если так, то пусть все, кто за эти годы рассматривал его жалобы, принимал у себя в кабинете, ужаснутся. Это и их преступление тоже! Это тот случай, когда генпрокурору Асанову следует без камер и журналистов ехать в область, район и рвать погоны с мясом самолично».

Автор: CАРА САДЫК

Комментарии

Нет комментариев

Комментарии к данной статье отсутствуют. Напишите первым!

Оставить мнение