ПЯТНИЦА, 23 ИЮНЯ 2017 ГОДА

Война академика Салыка Зиманова

Автор: Сара Садык 1055 12-05-2017, 00:05

Когда началась Великая Отечественная война, 20-летний Салык Зиманов был рядовым, а в марте – ыапреле 1945-го, в период наступления на Восточную Пруссию и Берлин, он занимал фактически генеральскую должность – командовал артиллерией механизированной бригады, в составе которой находилось несколько приданных полков из ставки Главного командования. В июле 1946 года 25-летний гвардии майор Салык Зиманов демобилизовался с должности начальника штаба артиллерийского полка.

«Мне казалось, что я схожу с ума от голода»

Война застала девятую горно-стрелковую дивизию, где служил Салык Зиманов, на строительстве горных укреплений вдоль реки Чорох на советско-турецкой границе.

– Я, будучи рядовым, а потом младшим командиром, в то время мало что понимал в политике, но на занятиях нам говорили, что Англия и другие капиталистичес­кие страны собираются напасть на СССР с целью захвата наших нефтеносных районов – Майкопа, Грозного, Баку, и поэтому надо укреплять границы, – вспоминал Салык Зиманович незадолго до смерти. – Когда началась война, мы, конечно, бросили заниматься этим. Мысли о демобилизации, к которой я готовился, тоже разом вылетели из головы. Через два-три месяца нас группами перебросили под Ростов в качестве «заградительных» отрядов, а потом меня, как имевшего среднее образование, направили в Сухумское военное училище.

Немцы, опьяненные в преддверии, как им казалось, близкой победы, прорвавшись под Сталинград, стремились уже в Грузию, но пробраться туда им мешали перевалы главного Кавказского хребта – Наур, Нарзан, Казбек и другие. По приказу Сталина Сухумское, Тбилисское, Махачкалинское и ряд других военных училищ были расформированы, и из числа их курсантов и офицеров были созданы 12 отдельных отрядов лыжников-альпинистов для защиты горных перевалов. Я, новоиспеченный лейтенант, командовал минометным взводом в составе одного из отрядов.

Не считая тех месяцев, пока шло формирование отрядов, Салык Зиманов с лета 1942-го и до середины 1946-го беспрерывно находился в армии. Эпизодов – трудных, сложных, экстремальных – было много за эти пять лет, но оборона перевала Наур стала одной из самых ярких в его военной биографии. Там он получил свой первый орден и узнал, что такое Его Величество Голод.

Из воспоминаний тех дней:

– Нас привезли в район главного Кавказского хребта летом 1942 года. До перевала Наур мы добирались на мулах. Вернее, на них были навьючены боеприпасы, мы же, чтобы они не скатились в обрыв, поднимались, держась кто за хвост, кто за гриву этих животных. Перевал, на другой стороне которого находился противник, мы заняли раньше немцев. Внизу стоит жара, а здесь, на высоте, все время шел снег. Вскоре у нас стали кончаться продукты. Самолеты, которые должны были доставить их нам, кружили где-то рядом, но не могли пробиться из-за четырехслойного тумана, что нависал над перевалом. Тех мулов, которые не успели спуститься вниз и убежать в лес, мы съели. Последние дни выдавали по сто грамм сухарей на человека, потом вообще нечего стало есть. Первое время мы спускались вниз, чтобы собрать ягоды, но потом сил на это уже не было. Люди начали умирать от голода, их трупы мы заворачивали в плащ-палатки и уносили метров на пять-десять от своих землянок, где их тут же заносило снегом. Однажды командир отряда собрал нас, чтобы сказать: к нему поступил сигнал о том, что люди начали есть человечину. «Советский офицер не должен этого допускать», – подчеркнул он. В один из дней мне уже стало казаться, что я схожу с ума: едва закрою глаза, как появлялись мои родственники – каждый нес мне что-то из еды.

Как-то после этого мой ординарец Романов сказал: «Товарищ командир, я достал мясо», – и протянул солдатский котелок, где лежал кусок холодного мяса. Мне показалось, что это человечина. Как бы ни были страшны муки голода, отвращение было сильнее.

Самолеты обнаружили нас дней через 15-20. Пролетая на малой скорости, они сбрасывали мешки на снег. Вскоре все вокруг стало черным от просыпавшихся из них сухарей. У нас неизвестно откуда взялись силы, мы стали хватать их вместе со снегом и глотать, не прожевывая. Кто-то пытался нас остановить: «Это опасно, не ешьте сразу!». Массовых потерь все же удалось избежать: из всего отряда от кровяного поноса погибли только человек десять. Многих из нас от этой участи спасло то, что первый день нам скидывали только малокалорийные продукты. Консервы появились на второй день, мы их, помню, разрывали зубами.

Офицерам о смерти думать некогда

Еще одним особо запомнившимся событием для Салыка Зиманова стало форсирование Днепра в августе – начале сентября 1943 года. Он уже повое­вал в составе Первого и Второго Украинских, Северо-Кавказского фронтов и к тому времени в звании гвардии капитана командовал минометной ротой в 97-м полку 37-й гвардейской армии. Был получен приказ: не дать противнику закрепиться на правом берегу Днепра, начать с ходу форсирование реки при помощи подручных средств и, захватив село Куцеваловку, создать плацдарм.

Из воспоминаний Салыка Зиманова:

– Всю ночь в заброшенном селе Солошино мы валили телеграфные столбы, разбирали крыши домов, стога соломы и сбивали из них плоты. До нас переправлялась соседняя часть. Когда пришел наш черед, то успели подойти саперы с понтонными лодками. Переправившись под бомбами и трассирую­щими пулями, мы застали на том берегу много раненых. Некоторые из них просили: «Братец, помоги! Перевяжи, дай воды». Но мы не могли остановиться – таков был приказ. Тем более что следом за нами должны были идти санитары. Захват и расширение плацдарма превратились в «мясорубку». На пятый день боев за Куцеваловку я был ранен, и меня эвакуировали в Харьков. После госпиталя попал в пятую танковую армию, где вскоре был назначен заместителем командира полка по строе­вой части.

А в марте 1945-го меня вызвал к себе начальник штаба генерал Белогорский: «Будем наступать на Кенигсберг. Тебе придется временно взять на себя обязанности командующего артиллерией 66-й механизированной бригады». В мирное время эта должность называлась так: заместитель командира бригады по артиллерии. А в военных условиях, поскольку в состав бригады входило сразу несколько полков из резерва верховного главнокомандования, в том числе и минометный реактивный дивизион, новая моя должность, по сути, соответствовала генеральской, хотя я в то время имел звание гвардии майора.

Потом меня многие спрашивали, не страшно ли было в 24 года брать на себя такую ответственность? На войне смерть идет рядом, но старшим офицерам думать о ней было некогда, потому что они отвечали за судьбы других. У них была одна мысль: как поднять и повести людей в бой. А сделать это можно было только личным примером.

«Вызываю огонь на себя!»

 В боевой биографии Салыка Зиманова был эпизод, когда он, чтобы занять высоту, вызвал огонь на себя. Это случилось в конце марта 1945-го. После взятия Кенигсберга танковую армию, где он воевал, перебросили на польско-германскую границу под город Данциг.

– В системе обороны противника находилась одна безымянная высота, которая была хорошо укреплена и замаскирована, – рассказывал Салык Зиманович. – Наша пехота неоднократно атаковала высоту, но овладеть ею не могла. Я, как заместитель командира минометного полка, находился рядом с командиром пехотинцев на наблюдательном пункте. В мою задачу входило обеспечение продвижения пехоты под тяжелым минометным огнем. А бойцы после двухмесячных наступательных боев в Восточной Пруссии были усталые, продвигались с трудом, также сказывались большие потери и в людях, и в технике. Под конец войны на солдат, мечтавших вернуться домой живыми, уже плохо действовали команды: «Встать! В атаку! Вперед! Занять командную высоту!».

И тогда я, рассчитав силы свои и немцев, решил, что эту высоту возьму с помощью той небольшой группы, которая находилась рядом со мной на наблюдательном пункте. Под прикрытием шквального огня 18 стволов минометного дивизиона, которым командовал, с группой смельчаков я прорвался на высоту. Немцы отступили. Но через некоторое время, увидев, что нас мало, они опомнились и, как только ослаб минометный огонь, перешли в наступление с двух сторон. Я принял решение не отступать и принять огонь на себя. Немцы снова откатились назад. К этому времени, наконец, поднялась и наша пехота. За эту операцию я был награжден орденом Великой Отечественной войны.

….После окончания вой­ны гвардии майор Салык Зиманов еще на год задержался в армии. Несмотря на многочисленные рапорты о демобилизации, его не хотели отпускать. А ему нужно было домой. И не только потому, что душа истосковалась по мирной жизни. В семье он был старшим из шестерых детей. Отец умер перед самой войной. Брат Сапар, который был моложе на два года, погиб в 1943-м, второй брат, Отар, – в 1945-м. Мать-домохозяйка и три сестры, одна меньше другой, остались одни. И теперь, когда война закончилась, Салык хотел быть рядом с родными.

Ради возвращения домой молодой офицер пускался на всяческие ухищрения. Однажды, когда вышел приказ Сталина о демобилизации учителей, он упомянул в рапорте, что до войны учительствовал, в другой раз – что он молодой поэт. Но все это не помогало: из армии его никак не хотели отпускать. В начале 1946-го он был рекомендован командованием корпуса для поступления в Академию бронетанковых войск. И быть бы ему военным, а не юристом, если бы не случай. Салыка Зиманова перевели в другой корпус начальником штаба артиллерийского полка. А он, прежде чем отправиться на новое место службы, особо ни на что не надеясь, еще раз подал рапорт о демобилизации. Поскольку это был чужой корпус и его здесь не знали, то рапорт сразу удовлетворили, и в июле 1946-го он демобилизовался.

И в мирной жизни боец

По возвращении домой ему в военном отделе Гурьевского обкома партии предложили несколько аппаратных должностей. Он выбрал работу в областной прокуратуре и в том же 1946 году поступил на заочное отделение юридического факультета Казанского университета.

В мирной жизни карьера Салыка Зиманова продвигалась столь же быстро, как и на войне. За два года окончил институт, за полтора поднялся от стажера до прокурора, за два года окончил аспирантуру. Сразу после возвращения из Москвы, где он защищал кандидатскую диссертацию, в начале 1950-го его назначили заведующим отделом сектора права при Академии наук, а в 1952-м – ректором Алма-Атинского юридического института. И это в 31-летнем возрасте.

Способность принимать рискованные решения и «вызывать огонь на себя» сохранилась у Зиманова и в мирной жизни. В начале 1950-х, когда в СССР прокатилась волна борьбы с «космополитизмом» и «сионизмом», он открыто вставал на защиту талантливых ученых-юристов, чья «пятая графа» не совпадала с гос­подствующими идеологическими установками. В юридическом институте работал в те годы выдающийся ученый Сергей Яковлевич Булатов, сосланный в Казахстан в 1938 году из Москвы. Как только стихала очередная «чистка» (а они иногда проходили дважды в год), Салык Зиманов вновь назначал Сергея Яковлевича заведующим кафедрой уголовного права. То же самое было и с доцентом Ваксбергом, которого сослали из Ленинграда за то, что один из его родственников якобы участвовал в покушении на Кирова.

Фрагмент из интервью научного оппонента академика Зиманова, известного цивилиста, тоже ныне покойного профессора Юрия Григорьевича Басина: «Мой научный руководитель Георгий Митрофанович Степаненко пошел хлопотать за меня к ректору Алма-Атинского юридического института. Салык Зиманович, сам вчерашний фронтовик, который, так же, как и я, не успел еще снять шинель, назначил мне встречу на 1 декабря 1952 года. «Я собирался брать на это место другого человека, но поскольку заведующий кафедрой настаивает на вашей кандидатуре, то пусть последнее слово остается за ним», – сказал он и тут же, без всякого сбора виз, издал приказ о приеме на работу. Я был потрясен! «Вас не смущает, – спросил я его, – пятая графа?». «Порядочным людям таких вопросов не задают», – ответил ректор. Потом не раз бывало, что мы с ним спорили, расходились по принципиальным вопросам, но ту его фразу я запомнил на всю жизнь…».

Подпишитесь на еженедельную рассылку

Получайте ссылки на самые интересные материалы газеты

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки
Комментарии:
Добавить комментарии


    Введите имя:


    Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищённой ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера






Выбор главного редактора
Фото и видео
Лучшие материалы
    
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru