В ходе третьих президентских дебатов сама Клинтон заявила, что Трамп не годится на роль главнокомандующего. Например, ссылаясь на предложение Трампа, чтобы Япония и Южная Корея создавали свои собственные ядерные арсеналы, она заявила, что он «очень безответственен, даже небрежен в вопросах применения ядерного оружия». Клинтон, может, и выиграла в этом споре, но судя по фактам ее внешнеполитической деятельности, ее отношение к ядерному оружию (пусть даже в других ситуациях) не менее безрассудно, чем позиция Трампа. Чтобы понять причину этого, нам нужно вернуться к холодной войне, когда США использовали свой ядерный арсенал для защиты Западной Европы от возможного нападения Советского Союза.
Причина незащищенности Америки от ядерной войны всегда кроется за пределами самой страны — речь идет о привлечении заокеанских союзников США в Европе и Восточной Азии под прикрытие так называемого ядерного зонтика. Эта стратегия называется расширенным сдерживанием. Расширенное сдерживание было основой стратегии США и НАТО во время холодной войны потому, что альянс для обеспечения безопасности предпочел полагаться на американское ядерное оружие, а не создавать обычные вооруженные силы, способные отразить неядерное нападение СССР.
Трансатлантические отношения в области безопасности в период холодной войны доказали то, что редко обсуждалось открыто в тот период, и о чем, похоже, забывают и сегодня: хотя прямое сдерживание является задачей несложной, расширенное сдерживание осуществлять трудно. Очень трудно. Почему? Потому что, как объясняет эксперт по вопросам ядерной стратегии из Калифорнийского университета в Ирвине Патрик Морган (Patrick Morgan), «одной из вечных проблем сдерживания в интересах третьих стран является то, что затраты, которые государство готово нести, как правило, гораздо меньше, чем если бы шла речь о его собственной территории. И делать вид, что это не так, очень трудно». Чтобы расширенное сдерживание было эффективным, оно должно быть надежным и вызывать доверие. Это означает, что Соединенные Штаты должны убедить потенциальных противников, а также заверить союзников, что если ситуация серьезно обострится, они будут делать то, что обещают — использовать ядерное оружие для защиты своих союзников. Проблема, однако, заключается в том, что ядерное сдерживание по своей сути неубедительно и не вызывает доверия, потому что рациональные государства не идут на самоубийство, чтобы защитить других. Противники Америки об этом знают — так же, как знают об этом и ее союзники.

Трансатлантические отношения в области безопасности в период холодной войны всегда были непростыми из-за естественной напряженности, вызванной проводимой НАТО стратегией расширенного сдерживания. Более того, сплоченность альянса часто подвергалась серьезным испытаниям, и из-за конфликта стратегических интересов США и Западной Европы возникала угроза разрыва. Разумеется, политики по обе стороны Атлантики стремились избежать войны с Советским Союзом. Но пока «мастера Армагеддона» (духовные отцы ядерной стратегии из мозговых центров и оборонных ведомств) разыгрывали возможные сценарии конфликта, американские и западноевропейские стратеги разрабатывали свои собственные версии «идеальной войны». Для американцев это была обычная и/или тактическая ядерная война в Европе (преимущественно в Германии). Для европейцев это была война, в которой межконтинентальные баллистические ракеты сверхдержав летали бы высоко над незатронутым континентом, направляясь по своим адресам — в Советский Союз и США.
Во время холодной войны США, чтобы успокоить страны Западной Европы и сдерживать Советский Союз, были вынуждены занять на континенте очень опасную стратегическую позицию. Вашингтон предпринял ряд опасных шагов в попытке убедить западноевропейские страны, что Соединенные Штаты пойдут ради них на самоубийство. Он пытался достичь преимущества первого удара (в терминологии ядерной войны — обеспечить контрсилу или способность ограничить ущерб), привлекал тактическое ядерное оружие, а затем и ядерные средства промежуточной дальности, чтобы подключить стратегический ядерный арсенал США к обороне континента. В сущности, США, как образно выразился Томас Шеллинг (Thomas Schelling), «выбросили руль из машины», намеренно пытаясь связать себе руки так, чтобы неядерное нападение СССР на Западную Европу практически автоматически превратилось в результате эскалации в стратегический обмен ядерными ударами между сверхдержавами. Другими словами, американская стратегия была разработана таким образом, чтобы Вашингтон оказался в тисках и автоматически делал то, что он не стал бы делать, действуя рационально.
Как известно, холодная война в Европе не стала «горячей». Однако это не означает, что «подействовало» расширенное сдерживание. Скорее всего, готовность Америки обеспечивать безопасность в Западной Европе так и не подверглась проверке, поскольку нет никаких фактов, указывающих на то, что на протяжении всего периода после окончания Второй мировой войны и до распада Советского Союза Кремль когда-либо планировал начать захватническую войну против Западной Европы. Конечно же, хорошо, что СССР не проверял американские гарантии безопасности Западной Европы на прочность, потому что для того, чтобы эти гарантии соблюсти, Соединенные Штаты заплатили бы ужасную цену. Действительно, именно поэтому расширенное сдерживание было спорным вопросом, по причине чего сплоченность НАТО неоднократно оказывалась на грани разрыва.
На протяжении всей холодной войны страны Западной Европы сомневались в том, что ради них США на самом деле будут применять ядерное оружие. В 1961 году президент Франции Шарль де Голль сказал президенту Джону Кеннеди, что Европа никогда не сможет поверить, что США действительно пойдут на риск и подвергнут Нью-Йорк опасности разрушения, чтобы спасти Париж. Точно так же и некоторые проницательные американские политики осознавали риски для своей собственной страны, поэтому они не были уверены в том, должны ли (и будут ли) Соединенные Штаты рисковать и создавать опасность ядерной войны ради защиты Западной Европы. Например, в 1959 году госсекретарь Кристиан Гертер (Christian Herter) заявил: «Я не могу представить себе, чтобы президент Соединенных Штатов втянул нас в тотальную ядерную войну — разве что появились бы факты, ясно демонстрирующие, что мы рискуем разрушить себя, или же были бы совершены реальные шаги к саморазрушению». Двадцать лет спустя в беседе (предположительно, неофициальной), состоявшейся на ежегодном собрании Института международных стратегических исследований в Брюсселе, бывший госсекретарь Генри Киссинджер, повторяя озабоченность Гертера, спросил: «Разве вы, европейцы, постоянно не просите нас умножить гарантии, к которым мы, возможно, не относимся всерьез, и которые, даже если бы мы к ним всерьез и относились, нам не следует стремиться выполнять, потому что это разрушит нашу цивилизацию?».

Такая откровенность высокопоставленных чиновников в отношении ядерной стратегии США была и остается большой редкостью. Поэтому неудивительно, что американская общественность оставалась в блаженном неведении о последствиях стратегии США времен холодной войны. В 1984 году, в самый разгар кризиса, вызванного решением НАТО о размещении американских ядерных ракет промежуточной дальности в Европе, результаты социологического опроса, проведенного фондом Public Agenda, показали что более 80% американцев ошибочно полагают, что проводимая Соединенными Штатами политика состоит в том, чтобы применить ядерное оружие только в качестве ответного удара на ядерный удар по территории США. Несомненно, именно такого (ошибочного) мнения о ядерной стратегии США придерживаются сегодня большинство американцев.
Несмотря на свою нелогичность, ядерная стратегия США во время холодной войны не привела к катастрофе. Отсутствие конфликта сверхдержав в Европе времен холодной войны объясняется двумя факторами. Во-первых, исторический опыт (в частности, раскрытые документы из советских дипломатических архивов) показывает, что Москва никогда не рассматривала возможность тщательно спланированного «внезапного» нападения на Западную Европу. Во-вторых, после 1948 года демаркационная линия между американской и советской зонами контроля в Европе была четко обозначена и соблюдалась обеими сторонами. Однако сегодня, стратегия расширенного сдерживания сталкивается с новыми испытаниями в странах Балтии и (что еще опаснее) в Восточной Азии.

Сегодня Восточная Азия значительно отличается от Европы времен холодной войны с 1950 по 1989 годы. Во-первых, в то время, как Советский Союз был едва наполовину сверхдержавой (не считая того положения, которое он занимал благодаря наличию ядерного оружия), экономика Китая уже превзошла американскую. В отличие от распавшегося СССР, Китай является великой динамически развивающейся державой. Во-вторых, Восточная Азия является регионом с опасными геополитическими очагами напряженности — это Корейский полуостров, Южно-Китайское море, архипелаг Дяоюйдао (Сенкаку) и Тайвань, который Китай считает неотъемлемой частью китайской территории. Во время холодной войны дилеммы расширенного сдерживания в Европе были в основном абстрактными. Это позволяло «мастерам» Армагеддона заниматься долгими размышлениями и обдумыванием метафизики ядерной стратегии. Однако в Восточной Азии риски, связанные с расширенным сдерживанием, максимально конкретны. Если США будут и дальше сохранять свои сегодняшние союзнические отношения с Японией, Южной Кореей и Тайванем (который в вопросах безопасности де-факто является протекторатом США), то риск оказаться заложником своих союзнических обязательств в ядерном конфликте с Северной Кореей или (что вызывает еще большую озабоченность) с Китаем вполне реален.

Кристофер Лейн 

inosmi.ru