ВОСКРЕСЕНЬЕ, 23 ФЕВРАЛЯ 2020 ГОДА
5-06-2014, 23:20

Не сошлись характерами


Если не абсолютизировать  понятийные категории, то можно почти без обиняков утверждать, что вся социальная история человечества - это перманентный процесс, скажем так, взаимодействия связки "власть и человек", в более обобщенной интерпретации - "государство и общество". Собственно, и все осязаемое наполнение того, что называется политической историей человечества, также зиждется на этом противостоянии. Созданные разными цивилизациями, самые различные, порой придерживающиеся антагонистичных этнокультурных приоритетов, расположенные на разных материках и континентах государства мира имеют почти аутентичную политическую природу, фундаментом которой является одно и то же противостояние. С этой точки зрения, наша государственность не является каким-то исключением. С одной стороны, в этом вроде бы нет ничего удивительного. Не нам, как говорится, изобретать велосипед. Парадокс ситуации состоит в другом. А именно: повторив внешнюю атрибутику классической государственности, мы так и не смогли продублировать его социального содержания. И потому у нас она не выражается в равноправной "оживленности" во взаимоотношениях гражданина и государства. Они до безобразия унылы и тусклы. Более того, если продолжить этот образный ряд, то можно даже сказать, что они больше смахивают на улицу с односторонним движением. Причем двигается исключительно государство. И по ходу движения порой совершает такие кульбиты и пируэты, что мы, бедные его подд… то есть граждане, едва успеваем увернуться. Ибо любое столкновение интересов гражданина и государства заканчивается исключительно в пользу последнего. Понятно, что причин, порождающих такое положение вещей, много. Во-первых, мы слишком недавно вышли из тоталитарной шинели. И врожденная привычка ни в чем не перечить государству стало чем-то вроде условного рефлекса (своего рода опознавательной системой). Во-вторых, вытекающая из этого и почти намертво вросшая в наше подсознание тяга к патернализму. А еще точнее, упование на него. Ну, а как же без барина, то бишь государства, который(ое) не столько нас рассудит, сколько накормит и обогреет. В-третьих, логическое следствие первых двух факторов - почти абсолютная общественная инертность, а на личном уровне гражданская безынициативность. Результат налицо - абсолютное доминирование государства над правами личности. В данном случае мы имеем в виду права не как юридическую категорию, а как смысловую. Хотя, по большому счету, здесь никакой разницы в принципе и нет. И тут хочется воскликнуть: как же мы, братцы, дожили до жизни такой? Фактически наш гражданин оказался под игом собственного государства. Правда, отечественные эксперты выражаются несколько в ином ключе: дескать, между нами и государством непреодолимая пропасть. Другие считают, что мы как два параллельно существующих мира. Но с точки зрения здравой логики так быть не должно, хотя бы потому, что это противоречит закону диалектики, согласно которому гражданин и государство, личность и власть просто по факту должны соприкасаться и даже сотрудничать. Как нам представляется, в нашем случае чаще происходит первое, нежели второе. Государство у нас полностью аннигилировало реальное содержание прав граждан, которые достаточно ясно прописаны в Конституции. Никто, разумеется, их не отменял, но в повседневной практике они практически неощутимы. Одним словом, есть пафосная декларация, а есть суровая проза жизни. Поэтому наши среднестатистические граждане государство не любят, а оно отвечает им взаимным неуважением. И иначе охарактеризовать эти взаимоотношения не представляется возможным. Поскольку взаимная антипатия более чем налицо. Наиболее выпукло это проявляется в моменты, когда государство своей линией поведения сплошь и рядом демонстрирует приоритет государственных интересов над интересами отдельно взятого гражданина. Можно в этой связи вспомнить, как неизящно у нас осуществляется отчуждение земельных участков под госнужды. У государства тут свои писаные и неписаные критерии, в которых интересы мелкого собственника мало что значат. А отчаянные попытки наших граждан отстоять, к примеру, рыночную стоимость своих земельных участков в лучшем случае расцениваются как проявление стяжательства и гражданской незрелости. Не знаем, есть ли где-либо в недрах какого-нибудь государственного органа негласная статистика безоговорочно проигранных гражданами судебных исков против родного государства, но уверены, что она немаленькая. И в подсознании рождается невольный вопрос: а почему? Является ли это свидетельством силы государства, или за этим кроется нечто другое? По мнению известного эксперта Марата Шибутова, государство у нас опасается граждан гораздо больше, чем граждане государство. Также он считает: "Если государство и угрожает, то эти угрозы остаются потенциальными и слабо реализуемыми… Фундаментально власть на нас еще не наступала… Большая идет перестраховка. У нас государство слабое, совсем не полицейское, плюс еще и коррумпированное, не способное к тотальным мерам, к осуществлению большинства своих угроз. В основном они тормозятся, спускаются в отчетность, "замыливаются" и т.д." То есть получается, что даже в сфере реализации своего классического предназначения (кто забыл, напомним, что "… государство есть аппарат насилия и подавления…") наше родное государство еще не совсем зрелое. Не будем пока оспаривать это парадоксальное, с точки зрения простого гражданина, утверждение, но опять же оно не в его пользу. В плане того, что даже в таких, скажем так, "благоприятных" условиях мы до сих пор не научились отстаивать самые элементарные свои права. Хотим подчеркнуть, что мы имеем в виду не форму проявления ощутимой социальной активности, под которой обычно подразумеваются всякие эксцессы типа революций, а только те формы ее выражения, которые находятся исключительно в правовом поле. Экспертная оценка статистики в этом направлении свидетельствует, что за период с 2011-го по 2013-й количество протестных акций в целом выросло, но при этом число принимавших в них участие сократилось вдвое. Еще один трудно объяснимый парадокс. Если верить тому же экспертному анализу, то наши соотечественники выбрали иной путь - обращения и жалобы в госорганы. При этом любопытен приоритет проблем, по которым апеллируют рядовые граждане. На первом месте - поиск справедливости: в вопросах следствия и дознания. Затем идет трудоустройство. На третьем месте - социальные пособия и пенсии. Далее - медицинское обслуживание, соблюдение санитарно-гигиенических норм в общественных местах. И замыкают этот список проблемы, возникающие с предоставлением коммунальных услуг, которые оказываются не вовремя или не в полном объеме. Как видите, никакой потенциально революционной энергетикой здесь и не пахнет. С одной стороны, в этом нет ничего плохого. Потрясения нам ни к чему. Все-таки социальная стабильность в любом случае лучше революционной нестабильности. Картины, которые мы наблюдали в некоторых постсоветских странах после всех этих "цветных революций", на первый взгляд, аргумент более чем убедительный. С другой, даже самая симпатичная стабильность при отсутствии реальной политической и социальной активности масс рано или поздно может трансформироваться в нечто подобное стагнации. А в этом тоже нет ничего хорошего. Хотя бы потому, что слишком затянувшаяся стагнация ничем хорошим не завершается. В этом плане пример экономической и особенно политической стагнации Советского Союза очень красноречив. Данный пример для нас очень поучителен еще и потому, что слишком много мы еще несем на себе "родимых пятен" прежней эпохи. Как же сделать так, чтобы государство увидело в гражданах субъект для диалога? Вопрос очень непростой, как и поиск ответа на него. Хотя история нового времени давно предложила, на первый взгляд, как будто бы парадоксальный ответ на него. Прежде всего, граждане должны преодолеть свое патерналистское отношение к государству. Потому что, рассчитывая и во всем полагаясь на него, мы добровольно отдаем ему на заклание свои права и свободы, как бы негласно отказываясь от них. Чем, собственно, наше родное государство и не преминуло воспользоваться. Вывод: не социальная пассивность должна порождать социальную стабильность, а ее полная противоположность - социальная активность. Потому как последняя выступает в качестве катализатора процессов понимания государством необходимости активизировать социальные программы, которые и являются фундаментом, на котором покоится конструкция социальной стабильности. Отсюда все эти неомарксистские теории "классового мира" и "классового сотрудничества", породившие их немарксистскую реализацию на практике в форме "государства всеобщего благоденствия". И судя по опыту того же цивилизованного мира, всеобщее благоденствие не наступает по доброте и милости одних (имеющих власть и собственность) в пользу других (бедных и униженных). Мы же в своей повседневности пока еще одинаково далеки как от предреволюционной ситуации, так и от ситуации всеобщего благоденствия. Опять же в большей степени из-за своей гражданской инфантильности. Первое вроде бы как хорошо. А вот насколько правильно и хорошо второе - спорный аргумент не в пользу бедных. И все же хотелось бы получше уяснить, что является базовой причиной такой линии политического поведения, когда подавляющее большинство из нас предпочитает бездействовать и ждать у моря погоды? Неистребимый патернализм? Отсутствие традиций цивилизованного сотрудничества гражданина и власти, общества и государства? Парализующая политическую волю индивида активность государства? Или же все более охватывающие наше общество неверие и безволие? Как нам кажется, только совместный поиск ответов на эти вопросы сможет сдвинуть с мертвой точки воз проблем во взаимоотношениях между гражданином и государством, который, по некоторым субъективным ощущениям, растет как на дрожжах. А это не есть хорошо - ни для гражданина, ни для государства… Мади АЛИМОВ  

Комментарии