ЧЕТВЕРГ, 16 АВГУСТА 2018 ГОДА
8303 28-07-2018, 07:00

Однокашник принца Уильяма. Мариус Стравинский: «Я чувствую себя больше казахом, чем литовцем»

«Система и традиции, на которые многие любят сваливать свои неудачи, не имеют значения при построении карьеры. Все в руках самих людей», – считает уроженец Казахстана, однокашник принца Уильяма, выпускник привилегированного Итонского колледжа, гражданин Великобритании, дирижер Мариус Стравинский.

Казах, литовец или англичанин?

Мать Мариуса – пианистка Элеонора Бекова (Накипбекова), отец – живущий в США литов-

ский пианист Повилас Стравинский, родственник знаменитого русского композитора Игоря Стравинского. Но выпускник аристократического Итона родился не с серебряной ложкой во рту и отнюдь не страдает звездной болезнью. На вопрос, усложняет или, наоборот, облегчает карьеру такое родство, он отвечает так:

– Как-то даже не думал об этом. И отца, и мать я мало видел в детстве. Они оба были заняты творчеством, а потом и вовсе развелись. Меня вырастила бабушка Рашида Абдуловна, мамина мама. То, что я сын своих родителей, проявилось только в том, что тоже с детства занимался музыкой.

– Чем сейчас для таких, как вы, определяется понятие «национальность»?

– Мама всегда считала и считает себя казашкой. А я? Кто я? Честно – не знаю. С Литвой у меня странные отношения. Мне очень нравится эта страна, но на меня там смотрят, как на пришельца. Я не владею языком, плохо знаю не только родственников, но и даже отца. Наверное, родина там, где находятся близкие люди. И поскольку я хорошо знаю только свою казахскую семью, то больше чувствую себя казахом, чем литовцем. Менталитет ближе к восточному, хотя большинство моих друзей англичане. С верой не могу определиться даже приблизительно. По паспорту я гражданин Великобритании. Языки – английский, русский, немецкий. Живу сейчас в Берлине, родился в Казахстане, учился в Англии, потом уехал в Россию. Думал, пробуду там всего год, но увидел прекрасные перспективы и остался на десять лет.

Однокашник принца Уильяма. Мариус Стравинский: «Я чувствую себя больше казахом, чем литовцем»

– Почему в начале своей карьеры вы выбрали именно эту страну?

– Я попал в Петрозаводск в 2002 году по совету мамы. Тогда я считался самым молодым главным дирижером в России – мне было всего 26 лет. А вообще я начинал дирижировать в 23 года, что по европейским и американским меркам очень рано. И в этот город я поехал затем, чтобы расширять свой репертуар, учиться управлять оркестром и людьми, строить философию классической музыки. Вначале у меня был контракт на два года с симфоническим оркестром Карельской филармонии, но его продлевали до тех пор, пока в 2012-м я не сказал: «Хватит!».

– И куда вы закинули якорь после Петрозаводска?

– Большинство музыкантов ищут не город, а гибкий график. Раскатывая по всему миру, легче получать вдохновение. После Петрозаводска я попал к главному дирижеру Лондонского филармонического оркестра Владимиру Юровскому, стал его ассистентом. Потом тесно работал с Государственным академическим симфоническим оркестром России имени Светланова. Много гастролировал – Германия, Италия, Япония и, конечно, Санкт-Петербург, Москва. Сейчас работаю в Берлинской государственной капелле – симфоническом оркестре Немецкой национальной оперы. Впервые приехал сюда лет десять назад и сразу влюбился в этот город.

А потом судьба стала дарить частые концерты здесь. Постоянно работаю в Берлине уже больше года, на ближайшие пару лет это моя гавань, мой любимый город, расположенный в любимой стране. Раньше такой была Россия, потом Великобритания, а в самом начале – Казахстан. Сейчас мир стал меньше, ближе, теснее, место рождения и проживания уже ни о чем не говорят.

Дом – это мясо по-казахски

Однокашник принца Уильяма. Мариус Стравинский: «Я чувствую себя больше казахом, чем литовцем»

– А могли бы вы жить в сегодняшнем Казахстане?

– Честно? Наверное, нет. Впрочем, как и во многих других странах. Я все же больше европеец по менталитету. Европейская культура, история, живопись и театры составляют очень большую часть моей жизни. Но в музыке и моей, и мамы очень много казахских мотивов, они часто звучат на концертах в Лондоне и в России. Дирижировать в самом Казахстане удается не так часто, как хотелось бы. Страна, где родились моя мама, ее сестры и я сам, всегда занимала и занимает особое место в жизни нашей семьи, где бымынижили–вМоскве или Лондоне.

– А как вы относитесь к отцу?

– Я не очень хорошо знаю своего отца, поскольку вырос без него. Сейчас он живет в Штатах, иногда приезжает в Европу.

– Недостаток мужского воспитания как-то сказывается на вас?

– Имея такую маму, как моя, трудно было почувствовать отсутствие отца. Волевая, сильная и решительная женщина, настоящая командирша, она своим умением решать любые проблемы является хорошим примером для многих людей. Но когда мы оказываемся вместе, нам с мамой интересно вдвоем, хотя раньше у нас были разные взгляды на жизнь. Она и меня зарядила своим бесстрашием. Мы с ней почти никогда не жили вместе.

До первого класса меня воспитывала бабушка, а с 10 лет я обучался в разных школах закрытого типа. Барьеров не чувствовал, не достичь чего-то не боялся. Может быть, это и помогло мне буквально с улицы попасть в привилегированный Итонский колледж.

– А вы можете вспомнить свое детство, или его у вас, как у всех музыкально одаренных детей, не было?

– Оно не просто было, оно осталось в памяти как наполненное любовью, добротой, домашним теплом и уютом. Бабушка была неизменно ласковой со мной. Как истинная восточная женщина, она говорила, что у меня, единственного мужчины в семье, особое место в доме. В общем, хотя родителей рядом не было и я всегда очень скучал по маме, свое детство я вспоминаю как вполне счастливое.

Говорившая на смеси казахского, татарского и русского, бабушка научила нас уважать старших, ценить семью и родственные отношения. Само понятие «дом» у меня неизменно ассоциируется с ее кухней – чебуреками, бауырсаками и, естественно, мясом по-казахски. У меня едва не навернулись слезы, когда однажды в алматинском ресторане подали беляши – я сразу вспомнил бабушку. После ее смерти я ни разу их не пробовал.

Если быть кем-то, то только лучшим – это внушалось с детства и бабушкой, и мамой, и особенно Эльвирой, моей тетей, которая и меня, и свою дочь Асель обучала игре на скрипке. Мы начинали в Москве – в Центральной детской музыкальной школе. Попасть туда невероятно трудно.

Я прослушивался вместе с Димой Коганом и Родионом Петровым. Всех троих признали достойными по уровню подготовки, но не пропустили по возрасту – нам было всего по шесть лет. Велев еще годик посидеть дома, директор школы вручил мне чек на пять рублей. Мама была счастлива от показанного мною результата, а я – от предвкушения того, что сейчас пойдем в «Детский мир» покупать приглянувшийся мне танк с дистанционным управлением.

Среди детей аристократов

Однокашник принца Уильяма. Мариус Стравинский: «Я чувствую себя больше казахом, чем литовцем»

– Вы помните свои первые шаги в Англии?

– Меня привезли туда в 10 лет. Сразу взяли в музыкальную школу лорда Иегуди Менухина для одаренных детей. Это сейчас там полшколы русскоговорящих, а тогда, в далеком 1989-м, я был один такой. До этого рядом были женщины, которые меня обожали и баловали – бабушка, мама, тетя, сестра. А теперь – один, без языка. Это было жутко неприятно. И маме тоже было нелегко. Но когда я плакал и просил, чтобы она забрала меня обратно, она говорила: «Держись, я приеду на выходные».

– А дальше?

– Я привык, у меня появились друзья. А вы знаете, как возникла идея поступать в Итон? Од-

нажды я сказал маме, что несчастлив в менухинской школе. Обычно я не говорю такие вещи, поскольку воспринимаю жизнь такой, какая она есть, но тут заявил, что хочу в другую школу. Мама спросила Альфию, свою младшую сестру, которая давно уже жила в Англии, куда можно отдать ребенка? И та, святая простота, сказала: «Есть Итон. Говорят, хорошая школа». И мама решила: «Ну, значит, пойдем учиться туда». Они обе и не подозревали, что в Итон детей записывают едва ли не с рождения и что там безумно дорогое обучение (примерно 40 тысяч евро в год). Друзья Альфии, узнав, что она собирается пристраивать своего племянника в Итон, удивились: «Как?! Это невозможно!». А потом обнадежили: «Если Мариус сумеет подготовиться за год, то, возможно, у него и появится шанс»...

И началась гонка! Я должен был выучить латынь, древнегреческий, историю, математику, английскую литературу и свободно говорить на французском. Это при том, что на английском разговаривал только два последних года. Мама и ее сестры даже оставили ненадолго свою концертную деятельность, чтобы помочь мне поступить в Итон. Приехав в Лондон без денег, без готовой концертной площадки, они очень хорошо понимали, как это важно – получить хорошее образование.

К счастью, одно из самых престижных и богатых учебных заведений мира может позволить

20 процентам своих учеников по результатам успеваемости снизить плату за обучение. Я стал одним из двоих воспитанников на курсе, кого полностью освободили от оплаты.

– Там учатся дети английских аристократов. Вы чувствовали социальное расслоение?

– Не очень. Большинство были из успешных семей, где каждый получил свою порцию и любви, и хорошего воспитания. В колледже мы все ходили в одинаковой униформе, членов королевских семей отличали среди других разве что полицейские, следовавшие за ними по пятам. Я чувствовал себя чуть-чуть ущемленным, когда некоторые из однокашников могли в выходные поехать на другой конец света. Но, с другой стороны, когда играешь в футбол, на поле нет наследников престола или владельцев нефтяных скважин, есть просто одинаково увлеченные игрой мальчишки. А уж когда сдаешь зачеты или экзамены, то первым бывает тот, у кого выше академическая успеваемость.

– Из стен Итона вы вышли очень уверенным в себе. А какой оказалась реальная жизнь?

– Когда я окончил его (это было 20 лет назад), я был глуп, сейчас – менее глуп и даже, может быть, стал чуть-чуть умнее. В большую жизнь из Итона мы вышли с одним только напутствием – мир у ваших ног, берите его!

– Почему вы решили оставить скрипку и пойти в дирижеры?

–В Итоне я, играя в школьном оркестре, открыл для себя мир симфонической музыки. И стал делать все, чтобы стать дирижером. Хотел узнать технику духовых инструментов – научился играть на кларнете. В СССР традиции детского хорового пения были только в Литве и Латвии, а школа в Итоне, которая берет свое начало с XV века, построена именно на них,

и я стремился попасть в хор, чтобы расширить свое музыкальное образование, а попав в него, стал наблюдать за каждым жестом дирижера. Немецкий язык выучил только потому, что Германия – это центр симфонической музыки Европы. Там находятся лучшие оперные театры и играют лучшие оркестры мира, и там работали и работают самые известные дирижеры. К сожалению, когда мне исполнилось 16, я оставил на время музыку, чтобы заняться экономикой и политикой.

– А зачем?

– А затем, что это мне тоже было интересно. Я как бы сам себе дал шанс: если не стану музыкантом, то пойду в политики. В конце концов, для дирижера очень важно иметь экономическую и политическую подготовку. Валерий Абисалович Гергиев (я обожаю этого дирижера) – великолепный администратор. Благодаря этой грани его огромного таланта Мариинский театр сейчас один лучших в мире.

Система и традиции, на которые многие любят сваливать свои неудачи, оказались здесь ни при чем. Все в руках самих людей.

Когда до поступления в университет остается год или два, воспитанников Итона посылают на стажировку. Я тоже решил провести два-три дня в известной лондонской юридической фирме. Хорошо поспал в зале судебных заседаний и ушел оттуда с чувством сожаления, даже жалости к тем людям, которые работают в этой сфере.

В те годы я был очень высокомерен. Наставники внушали нам, что мы лучшие, самые умные. Мы и сами думали, что для нас нет ничего невозможного. Хочешь стать премьер-министром, допустим, Испании? Да, пожалуйста, было бы желание. Космонавтом? Нет проблем. Вот таким я был в 18 лет.

Подал документы сразу в два лучших высших учебных заведения Англии. И хотя в Кембридже на одно место обычно претендуют около ста человек, меня готовы были принять и там, но я решил пойти в Королевскую академию музыки, где практике уделяют больше внимания, чем теории. Поступив туда, изумился: оказывается, играть умеют все, не только я! Думал, что сразу стану дирижером Королевского оркестра, но очень скоро понял, что это самая трудная из всех существующих профессий.

Три желания

Однокашник принца Уильяма. Мариус Стравинский: «Я чувствую себя больше казахом, чем литовцем»

– Как сложились судьбы ваших однокашников?

– Прошлым летом я встречался с ними. Большинство из них – успешные люди, потому что они выбрали экономические и юридические профессии, где по карьерной лестнице благодаря Итону можно подняться быстро. Кто-то живет в Сингапуре, кто-то в Штатах, кто-то уже в 20 лет сделал колоссальное количество денег и в неполные 40 ушел на пенсию. Что касается меня, тоявсеещеучусь–как улучшать оркестр и искусство вообще. Мы все разные, у каждого из нас множество недостатков и достоинств. И это хорошо – ведь с идеальными людьми скучно.

– А неудачников среди вас нет?

– А кто такой неудачник? То, что наше общество считает успешными тех, кто удачлив в бизнесе, – большая ошибка. Для меня успешный человек – это когда он силен духом, у него замечательная семья, он умеет воспитывать детей, у него множество друзей.

– Лет шесть назад вы были в статусе завидного жениха.

– Моя личная жизнь закрыта. Пусть лучше так. У меня к этому старомодное отношение.

– Но у вас, кажется, растет дочь?

– Да! Ей скоро будет два годика. Живет с мамой-россиянкой в Петербурге. Она в хороших руках – у нее большая свита из бабушек и дедушек. Я тоже стараюсь чаще бывать с ней, и мне самому иногда даже кажется, что я обалденный, потрясающий отец.

– Какие три желания вы бы сейчас загадали?

– Первое – скучное, но для меня важное: пообщаться хотя бы минутку с моей татарской бабушкой. Казахского деда, к сожалению, я не помню, а с ней провел времени больше, чем с мамой. Невероятная женщина! Она на всю нашу семью оказала большое влияние. Понятия не имею, как она умудрилась это сделать, но вложенные ею в нас ценности все еще живы. Второе – хочу больше и продуктивнее работать. И третье – никогда ни о чем не жалеть.

Автор: Сара Садык

Комментарии

Нет комментариев

Комментарии к данной статье отсутствуют. Напишите первым!

Оставить мнение