СУББОТА, 6 ИЮНЯ 2020 ГОДА
18-10-2013, 01:25

Театральная драма


3 апреля с.г. в Казахском академическом театре драмы имени М. Ауэзова произошла смена руководства. Произошла она, как обычно бывает в подобных случаях, внезапно, без объяснения причин. Директор театра Есмухан Обаев по собственному желанию был освобожден от занимаемой должности, на вахту заступил Еркин Жаузбеков. Внешне все выглядело так, что идет ротация кадров: старшее поколение долж­но уступать дорогу молодым, современно мыслящим, креативным. Что изменилось здесь за полгода?

Разлука с  прошлым и миражи

Мы попросили ответить на этот вопрос человека, для которого жизнь в искусстве является естественным состоянием души. Султанали Балгабаев - один из крупнейших драматургов Казахстана. Без его многочисленных пьес - "Когда девушке двадцать лет...", "Самая красивая", "И мы были влюблены", "Казахша курес", "Век без любви", "Казахи, вернувшиеся с празднества", "Мир женщин", "Разлука и миражи" - невозможно представить себе нашу сцену.

- Собственно, что вас не устраивало в театре имени Ауэзова при прежнем руководстве? И что изменилось сейчас?

- А что меня могло не устраивать? Здесь были поставлены мои пьесы, в том числе и последняя по времени написания "Разлука и миражи". В том, что ушел с директорского поста Есмухан Обаев, я не вижу чьей-то злой воли. Равно как и не думаю, что с приходом его молодого коллеги Еркина Жаузбекова что-либо изменится. Даже если во всех театрах страны поменять весь директорский корпус и главных режиссеров, все останется по-прежнему. Почему? Да потому что у нас полная неопределенность в том, как к театру относятся наше правительство и наше государство. Внешне все выглядит наилучшим образом. На фоне других стран СНГ у нас отношение со стороны властей предержащих, можно сказать, идеальное. С 1991 года построено 10 новых театров. Огромные деньги выделяются на ремонт и переоснастку. По части материально-технического оснащения никаких претензий к государству тоже быть не может - на зависть Узбекистану, России и другим нашим соседям. Академия искусств имени Жургенова и университет в Астане в достаточном количестве готовят театральные кадры, и на это государство не жалеет средств.

- Так чего же не хватает?

- Не хватает самого главного. Вот, к примеру, государство построит новый завод, а потом, естественно, требует, чтобы он выдавал качественную продукцию. Логично? Но в отношении театра такого почему-то нет. Деньги выделяются огромные, а что там на выходе, что на сцене? Художественный уровень спектаклей, их качество никого из госмужей не интересует.

- А что было раньше, при Советской власти?

- Вообще, до Совет­ской власти казахи не знали, что такое театральное искусство, но после, уже при ней, преуспели в этом деле. Наши театры были одними из лучших в Центральной Азии. Специалистов для них готовила Москва, спектакли ставили лучшие режиссеры СССР. И самое главное - требовали высочайшего качества постановок.

 

Своя рука - владыка

- А кто отвечал за это, кроме дирекции самого театра?

- Министерство культуры. В старые добрые времена его репертуарная коллегия была мощным заслоном для слабых пьес. Сейчас все решает дирекция театра, еще точнее - директор. Сумел автор убедить его, что пьеса жизненно необходима, и ее принимают к постановке. Не понравилась директору по какой-то причине пьеса, будь она хоть трижды талантлива, - путь на сцену ей закрыт.

- То есть - что хочу, то и ворочу?

- Вот именно. Репертуарная коллегия могла указать автору на недостатки в пьесе, он дорабатывал ее, порой по нескольку раз, лишь после этого ей давали добро. В театр попадал драматургический материал, так сказать, высокой кондиции. Халтуру близко не подпускали к сцене.

- И что же дальше?

- Спектакль до премьеры принимала комиссия Министерства культуры - порой во главе с самим министром. Вы помните, конечно, каким строгим это было испытанием для театра. Оценивалась работа актеров, режиссера, художника-постановщика. Порой уже готовый спектакль приходилось дорабатывать. Да, там были жесткие идеологические рамки, но все же главным критерием были художественные достоинства спектакля.

- А сейчас?

- А сейчас происходит так. Автор с божьей помощью слепил свой опус, отнес директору, и тому писанина эта по какой-то причине приглянулась - все, ее берут к постановке. Дальше сценическое действо может быть шито белыми режиссерскими нитками - спектакль в любом случае вытолкнут к зрителю. Приемная комиссия Министерства культуры - где она? Мы забыли, что это такое. Дай Бог, чтобы из отдела театров Минкульта кто-нибудь удосужился прийти на премьеру. Редкость невероятная! Полный произвол… Я радовался, когда мою последнюю пьесу взял к постановке театр имени Ауэзова. Но пришел как-то на репетицию, и что же я вижу и слышу? Актеры элементарно не знают текстов своих ролей. Не выучили. Я чуть инфаркт не получил. Ну и какое тут может быть качество спектакля?

- То есть драматурги брошены на произвол судьбы?

- Не только драматурги - весь театр! Требования занижены до предела, никакого контроля. Если спортсмен не будет тренироваться каждый день, какой толк от него на соревнованиях? Так что огромные деньги, которые государство выделяет театру, - не в коня корм. Художественный уровень спектакля порой ниже всяких норм. А все оттого, что спросить с театра некому.

 

Как мы выполняем наказ президента

- То есть бесконтрольность полная?

- Да. Вот вам наглядный пример. В 2009 году президент страны провел совещание с мастерами сцены Алматы в театре имени Лермонтова. Нам нужны спектакли, сказал он, которые бы отображали жизнь современного Казахстана. Все выступавшие следом соглашались: да, такие спектакли жизненно необходимы. И заверяли, что на этом сделают особый акцент в своей работе. И что? А ровным счетом  ничего! Ни одного спектакля о современном Казахстане на сцене так и не появилось.

- Очевидно, нет пьес?

- Так пусть закажут. Но ведь ни один театр не проявил такой инициативы. А драматурги всегда готовы сотрудничать, было бы у театров желание. Увы, у нас репертуарной политики нет.

- Может, у нас драматургов мало? Театры ставят Шекспира, Чехова, Ауэзова - от безвыходности? Все наши драматурги - люди более чем преклонного возраста. Акиму Тарази под 80, Дулату Исабекову 70, вы тоже далеко не в комсомольском возрасте… Молодежи-то нет.

- Видите ли, поэты формируются в 20 лет, прозаики - в 30-35, драматурги - позже. Но с ними надо загодя, смолоду много и вдумчиво работать, а на это способен не каждый даже из опытных литераторов и режиссеров. Меня в театр привел Райымбек Сейтметов, обладавший редким даром наставника. Вообще, драматурга должен воспитывать театр. Процесс сверхсложный. Любопытная история произошла в свое время с пьесой Шерхана Муртазы "Письмо к Сталину". Никто не верил, что из этого материала можно сделать спектакль, а Сейтметов сделал, спектакль прошел "на ура" и долго потом не сходил со сцены, пользуясь зритель­ским успехом. Так что отсутствие молодых драматургов - это претензия прежде всего к театру.

- Не может не поражать феномен Дулата Исабекова, его неутомимость в поисках нового драматургического материала. То он написал пьесу об актрисе, то вдруг - "Сети дьявола" о Михаиле Булгакове. А следом - пьеса о Балуане Шолаке. Может, драматургия заключена уже в самих этих поисках?

- Это самый плодотворный автор, пишущий для театра. По его признанию, "заразил" его драматургией Оралхан Бокеев, успевший за свою недолгую жизнь написать ряд талантливых пьес.

- Скажите, а вот у вас есть в рабочем столе готовая пьеса о современности?

- Есть. Мне ее заказали, но что-то в ней не глянулось заказчику, а что - толком объяснить он не смог. Так что пьеса ждет своего часа. Я вообще не склонен навязывать свои пьесы театрам. К тому же у меня с недавних пор пропал интерес работать с ними. Я пишу пьесу день и ночь, я всю душу в нее вкладываю, а актеры не находят нужным даже толком выучить текст. То есть налицо явное пренебрежение моей авторской волей. Мои пьесы идут во многих театрах, я и не знаю даже - в каких. Идет пьеса - ну и слава Аллаху, не зря, значит, затратил силы и время.

- Может быть, драматургу самому надо занимать более активную позицию?

- Может быть. Тут Дулат Исабеков просто молодец. Что поделать, у меня другой характер, не умею настаивать на своем. И если что не так, я не обижаюсь.

 

Свобода как осознанная необходимость

- И все же сами вы какой видите выход из создавшегося положения?

- Выступать, критиковать бесполезно. Нужен закон о театре. Или пусть это будет закон о культуре, но в нем должны быть четко прописаны права и обязанности людей, ответственных за положение дел в театре. Чтобы было с кого спросить за провал спектакля, за сценический брак. Понимаете, если директор завода провалил план, его снимают с работы, а директор театра в такой ситуации только пот смахнет со лба. В законе этом необходимо прописать, кто осуществляет репертуарную политику театра и отвечает за нее.

- То есть театру предоставлена очень большая самостоятельность и…

- И никакой ответственности!

- Но в Министерстве-то культуры есть люди, ответственные за театр?

- Председателем Комитета по культуре является Тлеугали Кишкашбаев, человек бывалый и многоопытный, но он тоже связан по рукам и ногам ввиду отсутствия вот этого самого закона, о котором идет речь. Ладно, нет закона - достаточно было бы "Положения о театре", в котором все, о чем мы говорим, было бы прописано. Такого положения тоже нет. И потом - нужен хотя бы художественный совет при Комитете культуры, который бы координировал работу театров. В театрах худсоветы есть, но их возглавляют сами директора или худруки, что, в сущности, почти одно и то же. Ну не будут же они работать по принципу "раба сама себя бьет за то, что плохо жнет"! Худсоветы при Комитете культуры нужны хотя бы для того, чтобы не впасть в синдром гоголевской унтер-офицерской вдовы, которая, как вы помните, сама себя высекла. Многое из того, о чем мы сейчас говорим и что хотим соз­дать, - это хорошо забытое прошлое. Надо не реставрировать его, а взять из него то лучшее, что было.

- Все так. Но, к примеру, тот же Еркин Жуазбеков, нынешний директор театра имени Ауэзова, - он и актер, и театровед, и опытный администратор. Нужны ли ему надзиратели из Минкульта?

- Да ничего он один не решит! Отсутствует система руководства театрами, о ней идет речь.

 

Возьмемся за руки, друзья?..

- Тогда вопрос вопросов: что делать?

- Я много думал над этим. И в частности думал об Алматы. Наш город называют культурной столицей Казахстана. Здесь сосредоточено большинство ведущих театров страны, причем вдали от министерского ока. У нас уникальное театральное сообщество, какого нет нигде в мире. Театр оперы и балета имени Абая, Каздрамтеатр имени Ауэзова, КазТЮЗ имени Мусрепова, Театр русской драмы имени Лермонтова, Русский ТЮЗ имени Сац, уйгурский театр, корейский, немецкий, Казфилармония, Казахконцерт. Но все эти коллективы разобщены, живут обособленно, варясь в собственном соку. А почему бы не соз­дать межтеатральный художественный совет, в который вошли бы ведущие эксперты-театроведы, драматурги, представители директорского и режиссерского корпуса? И жить не в отрыве друг от друга, не келейно, а сообща, совместно решая проблемы - и организационные, и кадровые, и касающиеся художественного уровня спектаклей. Думаю, министерство нас поддержит. Работе такого совета должен сопутствовать здоровый дух критики, поскольку нетерпимость к ней губительна для творчества. У нас, к сожалению, малейшие пополз­новения к критике воспринимаются как личная обида. Это неправильно. Надо помнить, что дух обновления возможен лишь в атмосфере аргументированной, здоровой критики.

- Резюмируя наш разговор, скажем, что главная наша беда - это…

- …отсутствие системы в руководстве театрами, что порождает тотальную безответственность. Кстати, и подготовка творческих кадров для наших театров ведется в вузах, находящихся в ведении Министерства образования, которое не имеет никакого представления о специфике их работы. Тогда как руководить подобными учебными заведениями должно Министерство культуры. Или хотя бы руководство этими вузами должно осуществляться в теснейшем контакте и согласии двумя этими министерствами.

Беседовал Адольф АРЦИШЕВСКИЙ.

Комментарии