ВОСКРЕСЕНЬЕ, 7 ИЮНЯ 2020 ГОДА
7-12-2012, 00:44

В тени кулис и свете рампы


Когда акимату надо провести какое-то мероприятие, мы, естественно, идем ему навстречу, предоставляя помещение театра. Но когда, к примеру, мы сами не в состоянии убрать со своей территории снег и просим акимат помочь нам в этом - извини-подвинься. Обращайтесь в свое министерство, отвечают нам в акимате. Так и живем на одной территории, как бы чужие друг другу. За 13 лет, что я возглавляю театр, ни-ка-кой помощи со стороны акимата, ни-ка-ких знаков внимания театру. Нас как бы нет в Алматы.

И отправляясь на   интервью с художественным руководителем театра Есмуханом Обаевым, я готов был приникнуть всею растревоженной душой к неотступным проблемам, что сотрясают будни театра и осложняют их. Причем именно этого театра, главного театра страны, родоначальника профессиональной казахской сцены.

- Театр создан в 1926 году в тогдашней столице Казахстана Кызыл-Орде, - начинает свой неспешный рассказ Есмухан Несипбаевич, - и нынешней осенью он открыл свой 87-й сезон. В 1937 году он переехал в Алматы, и тогда же ему было присвоено звание "академический"…

Он рассказывает о великих мастерах сцены, которые стояли у истоков театра, и рассказ этот заслуживает отдельного, основательного материала, который будет уместен в юбилейные кануны. Нас же интересует день нынешний, и диктофон на столе худрука подобен датчику кардиографа, который должен зафиксировать возможные сбои в жизнедеятельности театрального организма, чтобы прийти ему на помощь. И вот первый тревожащий импульс:

- Наш театр уже 75 лет носит звание академического, и очень жаль, что ему не присвоен статус национального.

- А что это даст театру?

- Это повысит его престиж. Такое звание дается театральному коллективу, имеющему солидные творческие достижения, являющемуся брендом страны. Он должен быть всемирно признанным театром, а наш театр - один из лучших в СНГ. Разумеется, это и добавка к зарплате актеров, которая не так уж и высока, и возможность открыть при театре школу-студию, и целый ряд других нюансов. Вопрос этот муссируется уже не первый год и вроде бы продвигается к некоему результату. Ждем. Кстати, статуса "национальный" заслуживают и театр оперы и балета имени Абая, и оркестр народных инструментов имени Курмангазы. Хотя… ну дали статус "национального" Театру оперы и балета имени Куляш Байсеитовой в Астане. Думаете, это улучшило их материальное положение? Зарплату они получают такую же, как и мы. Да что там говорить! Актер нуждается хоть в каком-то признании, в поощрении своего таланта и труда. Но в новейшие времена, начиная с 1996 года, мы потеряли звание "народный артист", оно теперь не присуждается.

- Сколько сейчас в вашей труппе актеров?

- 84. По утвержденному штату - 68, остальные работают на договоре. Наш театр, быть может, единственный, где опекают старшее поколение. Мои народные артисты, составлявшие в прошлом славу этого театра, отдавшие ему всю жизнь, утратившие силы выходить на сцену, не могут работать дворниками и сторожами, ружье охранника в их руках неуместно. Не можем мы оставить своих ветеранов за бортом, поэтому изыскиваем средства, чтобы платить им хотя бы полставки ведущего актера, это до шестидесяти тысяч тенге. Неплохая добавка к пенсии. Старшему нашему ветерану 98 лет. Это Хабиба Елебекова. Пишет книги о великих людях, с которыми ей довелось работать на сцене. Но, смею заметить, театр наш не музей, гордящийся своими раритетными экспонатами, 80 процентов труппы - это наша талантливая молодежь, готовая горы свернуть. У нас все артисты без исключения имеют высшее образование.

- Сколько в афише театра спектаклей?

- 52. Ежемесячно мы играем 28-30 спектаклей - на большой и малой сценах. Из бюджета нам выделяют деньги на зарплату, все остальное мы зарабатываем сами. Билеты в среднем по 400 тенге, 800 зрителей в большом зале, 400 - в малом. А затраты у нас внушительные. Лишь за отопление в месяц надо выложить 1 миллион тенге, 750-800 тысяч - за электроэнергию. Плюс обслуживание здания, водоснабжение…

- Когда последний раз был ремонт?

- В 2006-м. Заменили все окна, двери. Сейчас вот крыша дала течь, менять надо кровлю. Металл, как говорится, заживо гниет, его надо чистить, менять хотя бы фрагментами, сваривать. Косметический же ремонт мы делаем каждый год. Ведь ежедневно в это здание входят 1200 зрителей, такую нагрузку даже паркет не выдерживает, его надо периодически менять. У нас одних уборщиц 30 человек. Дворников не хватает: кто придет дворником на 24 тысячи?

- А сценическая техника?

- Вот он, болевой нерв и наша неизбывная забота. Все новые театры оснащаются новейшим оборудованием. А что делать нам, если, к примеру, осветительная техника на уровне 80-х годов прошлого века? Причем заменить софиты невозможно по той простой причине, что их давно уже не производят. Звук и свет - наша головная боль. Мы исподволь каждый год добавляем то один динамик, то, глядишь, два. Нам нужна и видеотехника, без этого нынче никак. Порой артисту просто необходимо показать, что же он делает на сцене, чтобы он не только полюбовался на самого себя, но и, с учетом увиденного, жил дальше уже без сбоев в своем сценическом образе. Между тем подобные разборы полетов с привлечением видеоматериалов - каждодневная практика в театре, это жизненно необходимый элемент нашей творческой лаборатории. Аппаратуру мало-мальски мы обновляем, но все же это полумеры, и неотвратимо приходит осознание того, что надо принимать кардинальные меры в решении этой проблемы. Меж тем современное оборудование стоит миллионы.

- Приобрести-то его можно?

- Сколько угодно! В Бельгии, в Германии, Франции, Израиле. В Китае, наконец. Были бы деньги. Выкручиваемся как можем. Каждый год хоть малую толику, но добавляем. Страна-то у нас богатая. Сумели же медиков снабдить новейшей аппаратурой. А мы чем хуже? Немцы приезжают к нам на гастроли и лишь недоумевают, соприкоснувшись с нашей сценической оснасткой: как такое может быть в наши дни? У них-то сценический сервис на грани фантастики.

Театры надо перевооружать, я говорю это в каждом своем выступлении. Все мы восторгаемся программой "Болашак", но отчего-то театров она никак не коснулась. Почему бы не отправить на учебу за рубеж по этой программе молодых режиссеров, балетмейстеров, хормейстеров, дирижеров, актеров? Я не плачусь, упаси Аллах! Я горжусь, что наш президент любит театр, он сам человек культуры и искусства. При его непосредственной помощи за годы независимости открылось 7-8 театров. В Костанае, Усть-Каменогорске, Петропавловске, Актау, Туркестане… Казахстан - единственная страна в мире, где театры ставят спектакли на шести языках! И все их государство поддерживает. Астана не обделена театрами, но большая часть, причем крупнейшие театры, находятся в Алматы. Положение их двусмысленное: театры эти (подчеркиваю особо!) не алматинские, а республиканские.

- И как складываются у вас отношения с акиматом?

- А никак! Когда акимату надо провести какое-то мероприятие, мы, естественно, идем ему навстречу, предоставляя помещение театра. Но когда, к примеру, мы сами не в состоянии убрать со своей территории снег и просим акимат помочь нам в этом - извини-подвинься. Обращайтесь в свое министерство, отвечают нам в акимате. Так и живем на одной территории, как бы чужие друг другу. За 13 лет, что я возглавляю театр, ни-ка-кой помощи со стороны акимата, ни-ка-ких знаков внимания театру. Нас как бы нет в Алматы. В этом отношении Театру оперы и балета имени Абая повезло чуть больше: там труппа подчинена министерству культуры, а здание находится в ведении акимата, так что отчуждение не столь велико. А наше здание принадлежит министерству, к тому же это памятник архитектуры. Радоваться этому или печалиться, ума не приложу. Храпунов нынче не в чести, но я благодарен ему за то, что он настоял назвать станцию метро "Театр имени Ауэзова", хотя предполагалось в данном конкретном случае ничего не говорящее название "Тулпар".

- Понятна ваша озабоченность по поводу сценической техники. А как обстоят дела с кадрами звуковиков, осветителей? С этим, помнится, всегда была напряженка…

- Это одна из самых острых проблем в жизни наших театров, и каждый театр пытается ее решить самостоятельно, в силу своих возможностей. В частности у нас остро стояла проблема с должностью художника-постановщика. Удалось открыть кафедру сценографии в Академии искусств имени Жургенова. Там же мы открыли было и курсы осветителей, но эта инициатива заглохла. Сейчас мы отправляем наших осветителей и звукорежиссеров на курсы повышения квалификации в Петербург. Такие же курсы прошли наши художники по костюмам.

- Коснемся репертуарной политики театра. Что здесь первостепенно?

- В равной степени для нас важны классика и современность. Ауэзов, Мусрепов, Муканов, Шекспир, Гауптман, Гоголь, Мустай Карим, Айт­матов. Только что Рубен Андриасян приступил к постановке "Трех сестер" Чехова. И параллельно с классикой идут пьесы Дулата Исабекова, Калихана Искакова, Бакхожи Мукай, Розы Мукановой. Только что прошла премьера спектакля "Шакарим" по пьесе режиссера и драматурга Аубакира Рахимова. В прошлом году Минкультуры провело конкурс на лучшую пьесу, 50 пьес приняло в нем участие, "Шакарим" оказалась лучшей. А гран-при получила пьеса Толена Абдикова "Ардагер", которую я сейчас ставлю в нашем театре. 25 декабря будет премьера.

- Не перекармливаете ли вы публику классикой?

- Классика у нас идет на аншлагах.

- А современные авторы?

- Спектакль "Цыган­ская серенада" по пьесе Исраила Сапарбаева (это о Шамши Калдаякове) идет уже 11 лет. Я бы ее давно снял с репертуара, если бы на нее не шла публика. Тоже аншлаг. Его же пьеса "Декабрьская девушка" - о событиях 1986 года. И вновь аншлаг. Спектакль "Ангел с дьявольским лицом" по пьесе Розы Мукановой идет с неизменным успехом уже 17 лет.

- Может ли театр жить без гастролей?

- Когда еще нас с вами не было, наш театр гужевым транспортом выезжал на гастроли. В первый же год, когда я пришел сюда худруком, мы выехали в Омск и Барнаул на гастроли, там проживает много казахов. Каждый год мы обязательно бываем на гастролях минимум в двух городах. Маршрут гастролей этого года - Павлодар и Караганда, а также их города-спутники.

- Вообще это удовольствие дорогое. Как выкручиваетесь?

- На гастролях никто ни копейки не зарабатывает. Выезжают 60 человек. Дорожные расходы, гостиница, питание - это влетает в круглую копеечку. А выручка от спектакля - раз в десять меньше.

- И тогда подставляют свое плечо спонсоры?

- Что-о? Никогда в жизни! У них снега прошлогоднего не выпросишь. Все за свой счет. Оно и впрямь выкручиваемся, как можем…

Что-то мы с вами говорим все больше о хозяйственных делах, а надо бы о творчестве. Все же держать в репертуаре 52 спектакля - ноша невероятная. У меня три режиссера в театре, да еще одного-двух каждый год приглашаю со стороны. Вчера приступил к репетициям Андриасян, завтра приезжает из Астаны Коненкин, он в свое время очень успешно поставил нам "Гамлета". В этот раз он будет ставить пьесу "Бейбарыс". У меня поставили спектакли все казахстанские режиссеры, которым с моей точки зрения есть что сказать зрителю. Надо учитывать и то, что в нашем театре режиссер будет работать с большими актерами, рядом с которыми он должен быть равномасштабен и состоятелен как художник. У режиссера должно хватить на это творческих возможностей. Я вижу свой долг в том, чтобы истинным мастерам сцены создать благоприятные условия для такой работы.

- И все же: о чем душа болит? Главная проблема, что гложет сердце?

- Нет у меня таких проблем. А те, что возникают, мы решаем по мере поступления в рабочем порядке. Театр всегда болел болью своего времени. Смотрю на старика со старухой: они в театральной кассе купили за тысячу тенге три билета, с ними внучка. И пришли на спектакль, чтобы приникнуть сердцем к родной речи. Театр живет вместе со своим народом.

 

Вел интервью Адольф АРЦИШЕВСКИЙ.

 

Комментарии