ПОНЕДЕЛЬНИК, 25 ИЮНЯ 2018 ГОДА
6069 17-05-2018, 12:54

Почему Марат Бисенгалиев не меняет гражданство?

KZ RUS ENG

«Не стоит недооценивать плюсы родины, где на самом деле демократии больше, чем на Западе», -  говорит скрипач-виртуоз Марат Бисенгалиев, который почти 30 лет назад вслед за женой-англичанкой перебрался в Европу. Сегодня его семья (вторая) живет во Франции, сам он концертирует по всему миру, но гражданство у него осталось прежним - казахстанским.

 

Спонтанный ход  

- Отъезд в Англию был, конечно же, спонтанным ходом, - говорит наш именитый соотечественник. – Стина, моя первая жена, приехала в Московскую консерваторию учиться у профессора Должикова. Причем приехала со своим парнем, они вместе жили уже несколько лет. Но седьмой год оказался для них роковым - она заметила меня. Правда, окружающие посчитали, будто я отбил ее у этого мужчины.

Однажды мы с ней ехали на метро на какой-то концерт. И вдруг Стина спрашивает: «Ты хочешь стать моим другом?». «Но мы же и так друзья». «Нет, я имею в виду стать бойфрендом, моим бойфрендом». Предложение так ошарашило меня своей неожиданностью и внезапностью (как если бы тебе, некурящему, дали прикурить, и ты машинально принял этот жест), что я от растерянности безропотно сказал: «Конечно». Хотя - нет, ее предложение прозвучало столь настойчиво, что ответить отказом не было никакой возможности. Для ее тогдашнего бойфренда разрыв проходил болезненно, но деваться ему было некуда. С того самого момента Стина настойчиво и неотступно следовала за мной, а потом поставила ультиматум: да или нет. «Да» означало, что я должен уехать с ней на ее родину. И я в конце концов ответил: «Ну хорошо, да».

Вот так я, совершенно не мечтая об этом, в 1989 году оказался в Англии. Это было хорошее время, но огромное количество концертов там приносило сравнительно небольшие деньги,  и я задумался о расширении географии. Как-то в Gramophone, ведущем английском музыкальном журнале, увидел статью, где большими буквами было написано, что классическая музыка перемещается на восток. Скоро у меня появились концерты в Японии, Китае, Южной Корее и Индии. В Китае в те годы, в конце 90-х – начале «нулевых», был настоящий бум - симфонические оркестры появлялись один за другим, оркестры Японии и Кореи потрясали своим уровнем, и только в Индии был вакуум. Английские колонизаторы почему-то не привнесли туда свои культурные традиции. То есть в Индии имелись концертные залы мирового класса, но симфонических оркестров не было. Приглашение, поступившее из этой страны в 2004 году, стало для меня карт-бланшем, чистым листом бумаги, на котором можно было творить все что угодно. Первый симфонический оркестр появился в Индии спустя два года, в 2006-м. Я думал, что лет через десять их будет много, но так уж получилось, что он почему-то до сих пор единственный, зато успешный.

 Что интересно, создавать я его начал, можно сказать, с конца. В идеале сначала должна была появиться музыкальная школа. Нет, они там были, но без сложившейся системы, традиции и методики. Поэтому, когда я стал набирать коллектив из местных музыкантов, то пришлось прослушать сотни человек, но только с десятком из них можно было что-то «сообразить». И даже большинство из отобранных не дотягивало до нужного уровня. С ними нужно было работать. Их педагогами стали музыканты созданного мною несколькими годами раньше Западно-Казахстанского симфонического оркестра. Они начали заниматься с индийскими исполнителями тем, что обычно проходят в колледжах. Я не знаю в истории музыки случаев, чтобы существовали курсы для взрослых людей, но – удивительно: они заиграли! Сегодня коллектив Индийского симфонического оркестра исполняет серьезнейшие произведения. На мой взгляд, это один из самых больших плюсов русской музыкальной школы, которая берет начало с XIX века, - научить уже взрослого человека играть заново, если у того есть желание и мотивация. Но если говорить, положа руку на сердце, то это не тот уровень, который имеет будущее. Поэтому я настоял на создании детской музыкальной школы по аналогии со школой имени Куляш Байсеитовой.

В организационном плане состояться Индийскому государственному симфоническому оркестру в Мумбаи помогли уроки, которые я получил в Уральске. Этот провинциальный казахстанский город называли Нью-Васюками, когда мы с акимом Кушербаевым в 2004 году решили взяться за амбициозный проект – создание Западно-Казахстанского симфонического оркестр. Тогда тоже было трудно с подбором оркестрантов: коллектив на 50% состоял из гастарбайтеров – музыкантов из России, Узбекистана, Молдавии, Туркмении и даже Японии (скрипачка из этой страны захотела играть в оркестре после моих мастер-классов). Зато оркестр высокого уровня, который мог играть  в любой точке земли, благодаря поддержке акима и моим усилиям был создан.

Правда, не обошлось без потерь. Окунувшись в любую работу с головой, я совершенно забываю про семью. Так было со Стиной: она из тех, кто неспособен жить врозь. Это одна из причин того, почему мы  с ней разбежались в 1997 году. Чтобы не повторять ошибку, Василии, своей второй супруге, я дал в качестве испытательного срока семь лет - сможет ли ужиться с концертирующим по всему миру музыкантом? Она легко выдержала этот срок. Сейчас у нас подрастают двое детишек – 12-летняя дочь и 9-летний сын, и отношения у нас  отличные. Но опять-таки есть опасность: привыкнув к тому, что я являюсь приходящим мужем и отцом, способна ли будет супруга выдержать мое постоянное присутствие, если вдруг, застряв дома надолго, буду мозолить ей глаза? Шучу, конечно, но в каждой шутке есть доля правды или доля шутки.

Сегодня мечта Василии исполнилась – она живет у себя на родине, на юге Франции. Я согласился на переезд, хотя мне, честно говоря, больше нравится Англия. Зря на эту страну наговаривают, что она чопорная и холодная, это больше относится к Франции, так же, как и пословица «мой дом – моя крепость», опять же приписываемая англичанам. За семь лет жизни во Франции не то что я, даже сама Василия не может найти здесь друзей. Теперь она говорит: «I love France, but not the French» - «Я люблю Францию, но не французов». Нельзя сказать, что они такие уж плохие, но вот почему-то на контакт идут тяжело. Это один из минусов Франции, но в целом моей семье там комфортно. Солнца больше, чем в Англии, вино и еда – лучше, качество медицины и образования в какой-то мере - тоже. Очень много плюсов, но огромный минус, как я уже сказал, – мало, почти нет человеческих контактов. Еще один недостаток – мы живем «на деревне», где за пределами школы нет людей, которые могли бы нормально учить чему-нибудь. Дочка нашла для себя только занятия верховой ездой, сын – футбол. Классическую музыку они просто любят, но учить их – увы! - некому. Необщительная Франция

 

-  Почему же вы не выбрали город побольше?

- Я их не люблю, у меня там появляется чувство, близкое к клаустрофобии. Другое дело – все мои предыдущие английские деревни всегда были рядом с большим городом. А здесь до Тулузы, ближайшего индустриального города, полтора часа езды. Но с другой стороны, мы с Василией сознательно пошли на этот шаг. При выборе места жительства все-таки большую роль играют красоты природы, близость школы, магазинов, ресторанов, объектов медицины и, конечно, наличие земли при доме. Для Василии, может быть, и нет, но для меня дом во Франции, скорее всего, будет последним. Я хочу  сделать там свою студию, обустроить бассейн, футбольное поле и быть просто счастливым человеком. С возрастом, я заметил, люди почему-то начинают думать о вещах, играющих в жизни второстепенную роль. Англичане по этому поводу, к примеру, говорят, что чем больше у мужчины машина, тем меньше … понятно, что дальше. Я и сам заметил, что чем старше возраст, тем большую по размерам машину мне хочется. В Казахстане я всегда обходился простенькой, но великолепно бегающей по горам российской «Ладой», а здесь недавно купил зачем-то «Порше». Как выяснилось, на таких машинах тут ездить нельзя: залил однажды бензин и – полетела вся система.

-  А Казахстан, где тоже много солнца, в качестве альтернативы Франции не рассматривали?

- Сам я веду жизнь кочевника, недаром мой последний диск называется Nomad. Из всех стран, где живу и работаю, больше всего мне нравится Англия, но и там я жил не более двух месяцев в году. Кому-то жизнь музыканта кажется тяжелой. Английский скрипач Альберт Саммонс назвал ее собачьей. Но это как посмотреть: собачья жизнь бывает разной. В Англии эти животные, к примеру, живут «на широкую лапу».

- Что было бы, если бы английская флейтистка Стина не увезла вас к себе на родину?

- Скорее всего, остался бы после аспирантуры в Москве, там многие хотели со мной работать. Страшно подумать, но большую, можно сказать, подавляющую часть жизни я провел в шкуре эмигранта, хотя таковым официально никогда не являлся. Где бы я ни работал, неизменно возвращаюсь домой, в Казахстан. Слишком многое связывает меня с родиной. Сейчас – память об отце и матери. Во мне живет причудливая смесь их обоих. От отца досталась музыкальность, от матери – прагматизм и приверженность к холодной, достаточно жесткой дисциплине. И если отец любил всплакнуть, то мать – никогда, здесь я пошел в нее. Обоих, к сожалению, нет уже в живых, но в Казахстане живут все мои братья и сестры, за исключением Аиды, которая играет в Мумбайском симфоническом оркестре.

- А поменять гражданство вам не приходило в голову?

 - Сейчас бы я не хотел затрагивать эту тему, но в идеале неплохо бы иметь несколько паспортов – казахстанский, американский, израильский и дающий много свободы европейский. В этом плане мои младшие дети – счастливчики: у них тройное гражданство. Они оба родились в Англии, живут сейчас во Франции, а в 18 лет автоматически могут принять казахстанское гражданство.

 - Хотелось бы услышать мнение о нашей общей родине от человека, который почти 30 лет бывает здесь лишь наездами.

- Очень-очень надеюсь, сказал бы даже, что это моя мечта - чтобы в нашей стране обошлось без цветных революций. А то, что много народу уезжает из Казахстана, - так ведь между человеческим и животным миром много общего. Люди в критических ситуациях подобны крысам: те бегут первыми с корабля, когда чувствуют неладное. Но, на мой взгляд, в нашей стране не все так плохо. Тем же, кто хотел бы все же уехать, я бы посоветовал - лучше все-таки оставаться дома. Эмиграция - это такой шаг, о котором большинство людей потом сильно жалеет. Я имею в виду не только казахстанцев. Это и молдаване, и украинцы, и болгары…. Черное обязательно сменится белым. К тому, что сейчас происходит, надо просто приспособиться и достойно это пройти.

 

Месть «провинциального» монарха

 

- А во Франции вы могли бы создать оркестр?

- Не смог бы. Демократия там породила сплошную  бюрократию, страна буквально утонула в ней. В какой-то мере монархическая система Таиланда, где мне тоже пришлось работать, настолько проста, что она мне начинает казаться одной из самых просвещенных систем государственного устройства. Минус один: все зависит от воли, пристрастий и даже капризов одного человека.

Чтобы получить вид на жительство во Франции, мне приходится несколько месяцев ходить по разным инстанциям. Перед самым финалом нужно целый день сидеть и слушать лекции наравне с нелегальными мигрантами из Африки. Это не считая тех 50 часов, что прослушал до этого. 

 В Казахстане с этим намного проще, но мы или не видим, или забываем о плюсах. Очень легко, например, создать оркестр, правда, удержать его потом трудно. Почему? Вернемся  к этой теме через полгода, когда Алматинский симфонический оркестр прибьется к одному берегу.

- А как сложилась судьба написанной вами семь лет назад автобиографической книги «До, ре»?

- Она стала бестселлером, пятитысячный тираж разошелся мгновенно. Но ее появление поспособствовало закрытию Западно-Казахстанского симфонического оркестра. С новым главой региона, пришедшим на смену Крымбеку Кушербаеву и Нургали Ашимову, отношения складывались плохо. У него были какие-то непонятные требования, однако оркестр некоторое время еще существовал. Книга, где есть глава и о нем тоже, стала для него, видимо, последней каплей. Мне просто выдали бумажку-приказ, где было написано, что директора Западного-Казахстанского симфонического оркестра Марата Бисенгалиева увольняет директор Западно-Казахстанского оркестра …Марат Бисенгалиев. Это был, конечно, абсурд, я  мог бы начать судебную тяжбу, но где найти на это время и не слишком ли много чести для этого человека? Вот так мне аукнулось то, что я назвал акима региона провинциальным монархом. Ситуация смешная, но все оказалось к лучшему: часть коллектива оркестра переехала в Мумбаи. Я сам свободный человек, но несу ответственность за тех людей, которых набрал. Это и удерживает от резких, необдуманных шагов. Есть здесь, скажу прямо, и небольшой корыстный момент: неизвестно, кого ты встретишь по пути вниз. Будет хорошо, если они, столкнувшись с тобой, пожмут тебе руку и улыбнутся.

- А вы не боитесь, что Алматинский симфонический оркестр повторит судьбу Западно-Казахстанского?

- Я прекрасно понимаю, что не имею права повторять ошибки прошлого, поэтому постарался извлечь из них уроки. И если в Уральске оркестр принадлежал акимату, то сейчас это ТОО с несколькими партнерами-учредителями. Моя цель – поднять планку достаточно высоко, хотя это и очень трудно. К сожалению, музыканты в Казахстане часто вынуждены работать в нескольких оркестрах, чтобы заработать. А это не есть хорошо. Музыкант, который стремится играть на самом высоком уровне, должен иметь свободное время. Оно необходимо ему не для халтуры, а для счастья. Когда министр культуры Казахстана говорит, что классический музыкант должен чувствовать себя голодным, то он, может быть, отчасти прав в отношении разве что меня. Мне бы, такому не в меру упитанному, в самом деле не мешает немного поголодать. Но в моем оркестре играют молодые люди, совершенно не отягощенные лишним весом. Им голодание ни к чему. Я уверен, что настоящее творчество рождается, когда человек сыт. Беготня в поисках заработка останавливает духовное развитие.

Автор: Сара Садык

Комментарии

Нет комментариев

Комментарии к данной статье отсутствуют. Напишите первым!

Оставить мнение