СРЕДА, 19 ДЕКАБРЯ 2018 ГОДА
18933 25-02-2018, 10:57

Алексей Полторанин: драма на олимпийской лыжне


...После того, что случилось вчера в Пхенчхане,  на Алексея Полторанина больно  было смотреть: взрослый мужик, повидавший в спорте очень многое, в предыдущие дни излучавший уверенность и даже казавшийся каким-то непробиваемым (теперь можно допустить, что это была своего рода защитная маска), не мог сдержать слез. Те, кто видел это и слышал, какими словами он корил себя, вряд ли станут бросать в него камни.   

 

И сам Алексей Полторанин, и его личный тренер Мати Алавер уже объяснили, что произошло. Они для себя решили бороться за «золото», а потому, когда Йиво Нисканен мощно пошел в ранний отрыв, Полторанин «сел ему на лыжи». Но если финн физически, даже физиологически был готов идти всю дистанцию в таком темпе и, видимо, не раз репетировал этот сценарий (иначе он вряд ли стал бы затевать столь затяжную атаку), то казахстанец оказался в роли ведомого, вынужденного принять вызов, и, как позже выяснилось, залез в запредельную для себя зону. За что и поплатился: где-то после 35-го километра его организм начал испытывать острый кризис, а после 42-го пережил пик этого кризиса. Ничем иным нельзя объяснить тот факт, что на трехкилометровом отрезке (с 42-го по 45-й) Полторанин растерял минутное преимущество, которое он имел перед бежавшей следом группой.

До сих пор многие вспоминают, как на Олимпиаде 1972-го Владимир Веденин на последнем этапе эстафеты отыграл такое же отставание от норвежца, и называют это подвигом. Но тогда скандинав проиграл минуту за десять километров, а тут все произошло на отрезке втрое короче. Из этого можно сделать вывод: Алексей угодил в такую  физиологическую яму, что никакая сила воли, в отсутствии которой его сейчас кое-кто упрекает, не спасла бы ситуацию.

После гонки я задал бронзовому призеру россиянину Андрею Ларькову вопрос, что за диалог с Алексеем произошел у него в тот момент, когда он с тремя норвежцами и канадцем догнал казахстанца.  

- Я спросил у него: «Как ты?». Мне послышалось, что он сказал: «Сил нет. Езжай как можешь», - ответил Ларьков.

Видимо, Полторанин воспринял это как предложение Ларькова поработать вдвоем против соперников и дал понять россиянину, что он здесь уже не помощник. Удивительно еще, что Алексей вообще добрался до финиша – он вполне мог сойти с дистанции. 

Кстати, по словам Ларькова, он даже не заметил, как убежали Нисканен и Полторанин:

- Когда тренеры сообщили мне, какой отрыв они создали, я мысленно попрощался с медалью.     

О том, что Алексей делал все возможное, говорит и такой факт. В гонке на 50 км разрешается два раза менять лыжи. Так вот, во второй раз на пит-стоп казахстанец заехал раньше, чем, по идее, должен был заезжать. Это случилось именно в тот момент, когда его  отставание от финна и россиянина Александра Большунова начало быстро расти. Видимо, Полторанин решил таким образом встряхнуть себя, поддержать темп гонки. И первый километр на «свежих» лыжах он прошел неплохо – во всяком случае, разрыв между ним и лидерами не увеличился. Но затем он фактически встал.    

Сейчас, когда все уже позади, можно говорить о том, что не стоило так рано бросаться за финном, что надо было бежать в своем темпе. То есть поступить так, как те же Ларьков, норвежцы Мартин Сундбю и Ханс Холунд, канадец Алекс Харви, которые за пять километров до финиша догнали Алексея, а затем разыграли «бронзу». Да, возможно, такая осторожная тактика принесла бы медаль, и сегодня мы всей страной чествовали бы Полторанина как героя Олимпиады. Но разве не должен настоящий спортсмен быть максималистом? Правильно ли критиковать Алексея и его тренера за то, что они решили действовать по принципу «все или ничего»?  Разве станет, например,  кто-то в Норвегии осуждать Никласа Дюрхауга, который тоже, поставив перед собой максимальную задачу, бросился в погоню за Нисканеном и Полтораниным, но, как и Алексей, не рассчитал свои возможности и в итоге показал худший результат в норвежской команде?

Как писал классик, «безумству храбрых поем мы песню». Да, не получилось, да, переоценил свои силы. Но, с другой стороны, лыжник из Казахстана стал одним из главных если не героев, то персонажей интригующей и драматической гонки, за которой следила внушительная телеаудитория в Западной Европе и  Северной Америке. А там за лыжным спортом следят в десятки, в сотни раз больше людей, чем, к примеру, за любительским боксом или борьбой, вокруг которых мы так носимся. И с точки зрения узнаваемости нашей страны (а для чего еще нам нужен спорт высших достижений, для чего государство его финансирует?)  тот факт, что Полторанин почти два часа был на виду, очень важен. Иногда даже завоевание медали приносит меньше известности, чем какая-то неожиданная развязка, сенсация, в том числе со знаком минус. И в памяти болельщиков надолго остаются не только спортивные победы, но и спортивные драмы.

…После мужской эстафеты здесь, в Пхенчхане, один из журналистов спросил Полторанина: чувствует ли он, какие надежды возлагают на него казахстанские болельщики? И Алексей ответил с некоторым раздражением: «Не надо никаких надежд. Может, кто-то думает, что здесь происходит что-то сверхъестественное? Но тут бегут те же люди, что и на этапах Кубка мира. Вокруг Олимпиады искусственно нагнетают ажиотаж.  А я приехал сюда, чтобы просто хорошо выполнить свою работу».

Тогда, как мне показалось, Полторанин сказал то, что думает, а это означало, что на него не давит груз ответственности, и он не «перегорит». Однако сегодня я больше склоняюсь к тому, что наш лыжник просто хотел внушить, прежде всего, самому себе, что он спокоен, что над ним ничего не довлеет, но на самом деле испытывал определенный психологический дискомфорт. И в тот момент гонки, когда Алексей почувствовал, что от  него может уплыть даже бронзовая медаль, в голове его могли пронестись мысли о тех самых возлагавшихся на него надеждах, о том, что это четвертая для него Олимпиада, а ему уже за 30, что его могут попрекнуть финансовыми затратами, которые он не оправдал… И этот груз, возможно, придавил его окончательно. Ведь известно, что в неважном психологическом состоянии те физические перегрузки, которые Полторанин испытал, поддерживая заданный Нисканеном сумасшедший темп, переносятся еще тяжелее. Я, конечно, не могу знать, какие мысли на самом деле были в те минуты в голове Алексея, – я просто пытаюсь поставить себя на его место.

И слезы после гонки свидетельствуют о том, что он тоже обычный человек со своими переживаниями и эмоциями…

 

Женис Байхожа

Комментарии