ПОНЕДЕЛЬНИК, 17 ДЕКАБРЯ 2018 ГОДА
1319 15-12-2017, 00:07

Операция «Реанимация»: можно ли превратить провалы в прорывы?


Прорывным и не очень предприятиям, появившимся на свет при солидной государственной поддержке, но канувшим в Лету практически сразу после своего запуска, приказано выжить. Но, как показывает опыт, зачастую очередная порция финансовых вливаний с целью реанимировать производства, приказавшие долго жить, снова вылетает в трубу.

Эти предприятия должны были насытить рынок отечественными товарами, а излишки гнать за рубеж. Но на деле оказались пустышками. Дешевые «народные» компьютеры с планшетами, велосипеды, самолеты сельхозназначения, автомобили, рассекающие по казахстанским просторам на «не портящем воздух» экологичном биотопливе казахстанского же производства, вертолеты-«еврокоптеры» собственной сборки, сеть текстильных фабрик, призванных полностью одеть наше население, – эти и многие другие дорогостоящие проекты обернулись пшиком. Подлежат ли хотя бы некоторые из них реанимированию?

Стоит ли овчинка выделки?
Несколько лет назад более сорока проектов, профинансированных «Банком развития Казахстана» (БРК), выпали в осадок, который осел в инвестиционном портфеле его собрата – «Инвестиционного фонда Казахстана» (ИФК). Последний должен был что-то с ними делать и, надо признать, добился определенных результатов.

Например, после трехлетнего простоя в 2015 году вновь был запущен завод по переработке шин в Астане, принадлежащий ТОО «Kazakhstan Rubber Recycling». То же самое произошло с ТОО «Семейский кожевенно-меховой комбинат». Но по-настоящему запустить производства даже профессионалам не всегда удается. По форме вроде бы не придерешься, но по сути… Впрочем, не будем ходить вокруг да около.
Компания «Биохим» в 2006 году запустила, как заверялось, «прорывной» промышленный комплекс по производству биоэтанола, клейковины, углекислого газа, крахмала, барды сухой, бензина БЭ-95 и БЭ-92. Но уже вскоре выяснилось, что предприятие, в которое вбухали порядка 90 миллионов долларов, неконкурентоспособно, его продукция не востребована ни на внутреннем рынке (из-за дороговизны), ни тем более на внешнем. Пару лет хозяевам удавалось утаивать шило в мешке, пока на свет божий не вылезли гигантские долги. Задолженность только по зарплате превышала 40 миллионов тенге – для того времени сумма впечатляющая. В 2010 году производство было законсервировано, а в феврале 2014-го этот замок из песка оказался в портфеле ИФК, который приступил к оздоровлению предприятия.
Как сообщалось, фонд провел процедуру взыскания задолженности в рамках исполнительного производства, а в декабре 2016-го заключил первую сделку с инвесторами, в роли которых выступили ТОО «Bioline KZ» и АО «КазМунайГаз – переработка и маркетинг». Казалось бы, наконец-то можно закричать «ура», но, видимо, делать это еще рано.
В феврале текущего года акимат Северо-Казахстанской области сообщил о возобновление деятельности производственного комплекса «Биохим»: «Согласно поэтапному плану, в первом полугодии 2017 года будет введен мельничный комплекс, во втором полугодии – налажено производство глютена и крахмала, а к концу 2018 года завод приступит к выпуску биоэтанола. Будет создано дополнительно 650 рабочих мест». А еще через два месяца ИФК обрадовал общественность информацией о завершении сделки по продаже производственных активов завода «Биохим». Простаивающий завод, как выяснилось, ушел за 7 миллиардов тенге.
Но вот вопрос: насколько выгодной для самих инвесторов оказалась покупка самого провального индустриального проекта? Ответить на него очень сложно, поскольку уже заканчивается 2017 год, а сообщений об обещанном запуске мельничного комплекса и начале производства глютена с крахмалом так и не поступило. Конечно, хочется верить в то, что задержка вызвана исключительно техническими моментами и что попытка реанимировать предприятие окажется удачной. Но кто знает… Два года назад власти Северного Казахстана тоже обещали, что в 2016-м производство будет восстановлено, однако просчитались. Не просчитаться бы и на этот раз, тем более что нехитрые арифметические расчеты явно намекают на то, что чуда может не случиться, – если, конечно, новые хозяева «Биохима» не окажутся филантропами. Уж очень призрачной выглядит рентабельность этого проекта.
Дело в том, что за 7 миллиардов тенге инвесторы приобрели вовсе не готовый к эксплуатации комплекс. Чтобы запустить его, потребуются ремонт инженерных сетей, реконструкция оборудования, закуп дорогостоящих запчастей. Согласно информации, предоставленной СМИ, только в нынешнем году инвестиции должны были составить порядка четырех миллиардов тенге. Еще два миллиарда были вложены до этого. В сумме речь идет уже о 13 миллиардах, и это, по всей видимости, не предел. Недаром официально озвученный срок окупаемости составляет 12 лет. Впрочем, теперь это головная боль инвесторов. Для нас же куда интереснее другой вопрос: удалось ли отбить те деньги, которые государство выделило в качестве господдержки на реализацию этого проекта?
Следует напомнить, что «Биохим» первоначально занял у БРК на льготных условиях свыше 60 миллионов долларов. Скорее всего, какая-то (незначительная) часть задолженности перед банком была погашена, ведь некоторое время предприятие все-таки работало. Но можно предположить, что этот взнос «съели» затраты на последующие процедуры оздоровления, которые обычно сводятся к списанию части задолженности, выплате долгов третьим сторонам… А ИФК реализовал объект за 7 миллиардов тенге, что по сегодняшнему курсу составляет чуть больше 20 миллиона долларов. Как говорится, почувствуйте разницу. Впрочем, подобного рода дилетантские расчеты весьма и весьма относительны, так как истинные детали операции «Реанимация» скрыты от посторонних глаз. Тем не менее вопрос «а стоила ли овчинка выделки?» выглядит в данном случае более чем актуальным.

Помощь, порождающая иждивенчество
Вообще, надо признать, что попытки государства постелить соломку под падающие в бездну заводы и фабрики редко приводят к ожидаемому результату. Возьмем другой пример – программу посткризисного восстановления, которая призвана оказать финансовую поддержку системообразующим предприятиям и в целом способствовать повышению конкурентоспособности отечественной экономики.
Ее участниками стали конкурентоспособные предприятия, задолженность которых превышает 4,5 миллиарда тенге. Меры государственной поддержки были следующими: списание части задолженности, изменение графика ее погашения, субсидирование кредита (до семи процентов годовых), отсрочка по уплате налогов и других платежей в бюджет до трех лет, предоставление гарантированного государственного заказа на четыре года, содействие в поиске стратегического инвестора и т.д. Казалось бы, что еще нужно для того, чтобы помочь пошатнувшимся гигантам устоять на ногах?
Но в прошлом году забили тревогу депутаты. По их словам, «безвозмездное предоставление бюджетных средств привело к иждивенческому настроению предпринимателей», а «данные о реализации программы говорят о неэффективном расходовании бюджетных средств». Речь, кстати, идет о сумме, превышающей 145 миллиардов тенге, которые преду­смотрены на реализацию мер господдержки. А не так давно данные по этой программе «рассекретил» Счетный комитет. Согласно его выводам, некоторые виды государственной поддержки так и не были реализованы в рамках этой программы. В том числе предоставление налоговых преференций и гарантированного госзаказа, содействие в поиске стратегического инвестора. «Государственная поддержка оказана 17 производственным предприятиям (30,9 процента от общего количества участников), которым выделено 42 процента объема средств, предусмотренных программой. Остальные просубсидированные участники осуществляют деятельность в сфере розничной торговли, лизинга, сдачи в аренду торговых и иных помещений, вагонов, а также предоставления гостиничных услуг», – отмечается в отчете. Кроме того, Счетный комитет зафиксировал факты выдачи Минфином положительных заключений на финансирование из резерва правительства мероприятий текущего характера. «По итогам государственного аудита выявлены финансовые нарушения на общую сумму 12 273,1 миллиона тенге, неэффективное использование бюджетных средств на сумму 251 001 миллион тенге, неэффективное планирование бюджетных средств (активов) – на 734,4 миллиона тенге», – резюмировал Счетный комитет.
Не меньшее возмущение вызвал и порядок отбора проектов в программу. Одним из ее участников, например, стал еще один «выкидыш» БРК – ТОО «Казахцемент». Эта компания, несмотря на то, что в течение почти десяти лет не могла построить цементный завод в Восточно-Казахстанской области, регулярно подпитывалась казенными деньгами за счет участия в различных госпрограммах, в том числе и в программе индустриально-инновационного развития. Дата пуска завода объявлялась каждый год, но вместо старта происходило удорожание проекта. В итоге его общая стоимость достигла 19,5 миллиарда тенге. Для цементного производства сумма просто феноменальная. В конце 2012 года завод все-таки был запущен. И что? Сегодня, как сообщает управление предпринимательства и индустриального развития ВКО, «цементный завод ТОО «Казахцемент» работает с плановой нагрузкой более 60 процентов по причине потери рынка сбыта». А это означает, что он недоплачивает налоги в бюджет, не обеспечивает обещанного количества рабочих мест.
Поддержка провалившихся проектов в рамках индустриально-инновационного развития заслуживает отдельного разговора. На позапрошлой неделе министр по инвестициям и развитию Женис Касымбек поделился поистине сенсационной новостью: из 72-х производств, запущенных в рамках второй пятилетки индустриализации, стабильно работают только 19. Остальные загружены на 20-30 процентов, а некоторые и вовсе простаивают. Министр оптимистично заявил, что государство будет их реанимировать, хотя и признал, что шести-семи проектам не помогут и припарки. «Мы подписали трехсторонние соглашения с акиматами, самими хозяевами предприятий и оказываем существенную поддержку, стараемся обеспечить их стабильную работу. Думаю, что до конца этого года более 50 процентов таких предприятий будут стабильно работать», – заключил министр.
А это значит, что им снова начнут выдавать кредиты по льготной ставке или субсидировать ставки вознаграждения по уже полученным банковским займам. Тем самым будут отвлечены финансовые потоки от действительно перспективных и более тщательно продуманных проектов.
Да и вообще, есть ли смысл создавать тепличные условия для тех, кто уже вряд ли когда-нибудь сможет работать в традиционных для нас рискованных условиях инвестирования? По логике, вместо реанимирования проектов, зачастую основанных на чьих-то бесплотных мечтах и фантазиях, резоннее было бы разработать более четкие механизмы отбора проектов для государственной поддержки. Но это уже, как говорится, другая история.

Комментарии