ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 НОЯБРЯ 2017 ГОДА
855 3-11-2017, 00:02

Незаменимый: Вспоминая Герольда Бельгера…

В минувшую субботу, 28 октября, исполнилось 83 года со дня рождения писателя, публициста и переводчика Герольда Бельгера. Его друзья – режиссер и кинодраматург Ермек Турсунов и кинопродюсер Канат Торебай – при поддержке министра культуры и спорта Арыстанбека Мухамедиулы выпустили пятитысячным тиражом четырехтомник покойного литератора «Плетение чепухи».

Тяжелый хлеб переводчика
Сын немца-спецпереселенца, до 1955 года обязанный дважды в месяц отмечаться в спецкомендатуре, он отплатил добром стране, которая когда-то приютила его семью. Ни до, ни после Герольда Бельгера никто не перевел столько классиков казахской литературы. Правда, долгие годы его как переводчика держали в черном теле: заказывали только техническую работу – подстрочный перевод. Он переложил на русский язык произведения Абдижамила Нурпеисова, Абиша Кекилбаева, Беимбета Майлина, Дукенбая Досжана, Оразбека Сарсенбаева, Тынымбая Нурмаганбетова, но не все из переведенного вышло под его именем …
– В литературу приходят по-разному, – рассказывал Герольд Карлович. – Одни появляются как метеор – стремительно и ослепляюще ярко, другие поднимаются по ступеням медленно. Я из вторых. Прошел непростой этап «начинающего литератора», бедствовал в те годы изрядно. Надо было как-то кормиться, вот и вынужден был пройти суровую поденщину подстрочного перевода. Эти тексты потом отправлялись в Москву к какому-нибудь именитому и пробивному «обработчику», который «художественно» правил их и потом гнал книги под своим именем… Некоторые из этих литераторов работали честно, но большинство шабашили на переводах. Бывали и такие случаи. Художественным переводчиком трилогии Абдижамила Нурпеисова «Кровь и пот» был Юрий Казаков, а подстрочник для него делал я. Но когда трилогию переводили на французский, то воспользовались только двумя первыми книгами в художественной обработке Казакова, третий же том переводился с моего подстрочника.
Роман Дукенбая Досжана «Шелковый путь» в моем переводе года три провалялся в издательстве «Советский писатель». Там, даже не прочитав рукопись, заявили: в Казахстане есть лишь два переводчика – Юрий Герт и Морис Симашко, а фамилия Бельгер нам незнакома. И намекнули: мол, если рядом будет указан кто-то из этих двоих, то роман будет издан. И «Шелковый путь» вышел в переводе Симашко и Бельгера, но зато сразу в двух издательствах одновременно, а затем и в Германии.
Тяжелее всего было работать над трилогией «Кровь и пот». Ни один из казахских писателей не относится к переводу так щепетильно, как Абдижамил Нурпеисов. Изматывает переводчика страшно, да и себя не жалеет. Никто, кроме меня, не выдерживал бы такого многолетнего мытарства. А, с другой стороны, это была хорошая школа.

Фрагмент из книги «След слова», вошедшей в четырехтомник «Плетение чепухи»:

«Он долго думает. И вид у него несчастный. Я молчу. Вдруг он спрашивает:

– Ну, так как напишем – «все же» или «все-таки»?

– А-а, мне все равно, – отвечаю я, еле сдерживаясь.

– Да-а… «все же – все-таки, все же– все-таки», а? Что лучше?

Это длится целый час. Он жует губами и думает вслух: «Все же» или «все-таки»?».

Потом Абе долго смотрит в лист бумаги и читает: «С тех пор, как начальство … э-э-э» (пауза).

– «С тех пор как начальство… а-а-а» (пауза)

– «С тех пор как начальство … и-и-и» (пауза).

– Слушай! А что, если мы поставим впереди «и»?

– «И»? Ну пусть будет «и», если вам так угодно, – голос мой дрожит.

– Да! Вот слушай: «И с тех пор как начальство…». Другое дело! – он счастлив.

… Сколько раз мы с ним расходились! Несколько дней не разговаривали, потом снова садились за перевод».

Монолог о старшем друге
– Три года назад, еще при его жизни, я помог ему издать сборник «Избранное», – вспоминает Ермек Турсунов. – Но он же хитрый! На презентации оставил мне аманат – завещание. В полушутку-полувсерьез сказал: «Спасибо. Теперь давай пообещай мне, что выпустишь «Плетение чепухи» – мои дневники». Я при всех пообещал. А раз сказал – нужно выполнять.
Дружба этих двух людей, один из которых годился другому в отцы, уходит конями в 1980-е годы, когда выпускник журфака Ермек Турсунов работал в коллегии художественного перевода Союза писателей.
– Это сейчас переводят с оригинала на оригинал, – вспоминает Ермек. – А в те годы делали с оригинала подстрочник, который затем отправляли в Москву, чтобы сделать еще один перевод.

Занимаясь подстрочными переводами произведений Магжана Жумабаева и Ахмета Байтурсынова, я зацепился как-то за масти лошадей. Их было множество. Лошадиная масть для казаха то же самое, что для северных народов снег. Если для нас он просто белый, то у них насчитывается более 50 оттенков. Когда я начал записывать, набралось около 30 характеристик. Сколько академических словарей перелопатил, к кому только из знатоков языка ни обращался! И все без толку – перевести так и не смог. Однажды писатель и переводчик Акселеу Сейдимбек, большая умница и интеллектуал, сказал мне: «Чего ты мучаешься! Сходи к Бельгеру!» Я удивился: «Какой такой Бельгер, если казахи, даже вот вы, не можете перевести?». Но все же созвонился с неведомым мне немцем. Бельгер назначил встречу, я пришел, и он за 7-8 минут перевел половину из выписанных мною характеристик лошадиных мастей. А другая половина, сказал он, не переводится вообще.
Познакомившись с Бельгером поближе, я открыл для себя уникального человека, который не просто говорил на трех языках – он писал на них. Я удивлялся: «Как вы можете так быстро перестраиваться?» А он, объясняя свой метод, говорил, что если назавтра предстоит писать на казахском, то он с вечера читает казахских классиков. Его и при жизни называли уникальным явлением в казахской культуре и литературе, а сейчас мы все понимаем: это неправда, что незаменимых не бывает. Они есть. Вот кем заменить Бельгера? Никем.
Он настолько хорошо знал психологию и менталитет казахов, что однажды я неосторожно назвал его последним казахом. Это определение прилипло к нему намертво. Прощаясь с ним в феврале 2015-го, люди именно так его и называли. Почему он – «последний казах» и «совесть нации»? Да хотя бы потому, что именно его, немца Бельгера, а не казахских родителей и дедов, коробило, когда дети, выбегая на переменку из находившейся рядом с его домом казахской школы имени Алтынсарина, говорили между собой на русском.
Он никогда ни в какие политические игры не играл, но всегда занимал позицию настоящего литератора. Злопыхатели пытались принизить роль Бельгера в казахской культуре. Он был им неудобен тем, что честно, без оглядки, говорил о том, что видел и думал. Но за эту честность его уважали даже сами представители власти. После разгона парламента в 1995 году он, депутат того созыва, написал статью «Не делайте из меня дурака». Это была его реакция на заявления о «нелегитимности» и прочие политические выкрутасы. Никто в Казахстане ее, естественно, не опубликовал. Позже она прозвучала на радио Би-Би-Си. И с той поры это стало его железным принципом – «не делайте из меня дурака».

«Где-то там копошится Рая. Это счастье!»
Дожить до 80 лет с его болезнями было очень непросто, но он никогда и никому – ни семье, ни окружающим – не показывал, что ему тяжело. Чисто по-казахски был главой семьи, ответственным за все.
Свою супругу Раису Закировну Хисматуллину, с которой прожил 60 лет, он завоевывал долго и трудно.
– Среди своих многочисленных друзей он, конечно же, выделялся, – рассказывает она. – Был, во-первых, очень красив, его не портила даже хромота. Во-вторых, умница. На экзаменах преподаватели заслушивались им – он в своих ответах выходил за рамки того, что читали на лекциях. Впрочем, с третьего курса ему как круглому отличнику разрешили не посещать их. Пропадая в архивах библиотеки имени Чехова, Герольд искал ответ на «немецкий вопрос», особенно по трудовым лагерям Сибири.
У него было очень много поклонниц, но он почему-то выбрал меня, а я два года упорно не замечала его взглядов. Однажды я зашла в аудиторию, а там на доске написано:
Если крикнет рать святая: «Кинь ты Русь, живи в раю!» Я скажу: «Не надо рая, Дайте Раечку мою».
Я, воспитанная строгой мамой в целомудрии, восприняла это как невероятную дерзость. Замкнулась и отгородилась от него. У нас, я считала, дороги были разные. Я – коренная алматинка, а он жил в общежитии. Его мир не был похож на мой: философия, музыка, литература – казахская, русская, немецкая. Он считал самодеятельный театр баловством, пустой тратой времени, а я играла на студенческой сцене под руководством замечательного педагога Михаила Борисовича Азовского. Кстати, курсом ниже меня учился Лева Прыгунов, впоследствии очень известный актер, мы с ним играли в спектакле «Домик на окраине» по пьесе Арбузова. Кажется, именно на этот спектакль пришел Герольд вместе со своими друзьями, так же, как и он, отрицавшими самодеятельный театр. Я, хотя и играла слепую девушку, краем глаза видела, что спектакль захватил их. С того дня Герольд усилил свои ухаживания, я по привычке какое-то время отвергала их, хотя все другие девочки из нашей группы были влюблены в него, а, может быть, в светлую ауру и неизбывную доброту, окружавшую его. … Сегодня я твердо убеждена в том, что союзы между двумя людьми не зависят от них самих, они заключаются на небесах. Я благодарна богу за то, что он подарил мне возможность прожить с этим благороднейшим человеком. Это правда! Он был настоящим сыном своих родителей, заботливым мужем, нежным отцом и дедушкой. Я и при его жизни осознавала, что мне по-женски очень повезло. Мне ведь звонили и до, и после его смерти знавшие его женщины, чтобы сказать: «Вам завидуют тысячи женщин». Но только после смерти Геры я поняла, что надо было больше времени проводить с ним, а я все силы отдавала школе. 25 лет была завучем, и сейчас в свои 81 продолжаю работать в самодеятельном театре «Гренада», но теперь уже больше потому, чтобы не сгореть от тоски по нему. О чем я жалею? Вот только об этом – потеряла время, которое могла быть рядом с ним. Это моя печаль. Он болел, 18 дней находился в реанимации, и все равно его смерть была такой неожиданной, такой страшной для меня. Мы думали, что доживем вместе до 100 лет. В его дневнике «Тень дней минувших» есть такая фраза: Я работаю, а где-то там копошится Рая. Это – счастье!» К сожалению, это счастье оборвалось…

Автор: Сара Садык

Комментарии

Нет комментариев

Комментарии к данной статье отсутствуют. Напишите первым!

Оставить мнение