ЧЕТВЕРГ, 23 НОЯБРЯ 2017 ГОДА
812 1-09-2017, 00:00

Шолаксай: новая жизнь казахстанской глубинки

…Айдарбек как бы агроном в отставке, на пенсии, на заслуженном отдыхе. Но именно – как бы. Потому что он из породы людей, живущих под девизом «покой нам только снится». Они просто не умеют жить иначе. Он должен был доставить меня на своем пикапе до благословенного поселка Шолаксай, что в двухстах километрах от Костаная. Но в назначенные 16.00 Айдарбек был еще занят, и в 16.30 его по-прежнему держали в своих цепких объятиях склады «Сельхозтехники», и в 17.00 он говорил в мобильник запыхавшимся голосом, что вот-вот подойдет его очередь. А в 17.20 вдруг объявился на своем черном лимузине.

Своя ноша не тянет

Едва я пристегнулся ремнем безопасности, как мы уже мчались к мосту через Тобол по вечереющим улицам Костаная. И Айдарбек с озабоченным лицом, вслушиваясь в рокот мотора, нет-нет, а говорил:

– Тяжелый груз.

И – в сторону багажника:

– Там запчасти.

К чему запчасти, значения не имело. А значение имело то, что в голосе его звучало глубочайшее удовлетворение. Он вез домой, в хозяйство, в ТОО «Шолаксай» то, что там ждали, что было необходимо, как воздух, без чего в разгар хлебоуборки – ну просто никак!

Километров через сто, уже миновав Аман-Карагай, мы подлетели к бензоколонке, дозаправиться. Айдарбек, что-то высчитав про себя, остался чем-то недоволен и ринулся дальше, к другой автозаправке, маячившей неподалеку. И потом все с той же тревогой на лице как бы посетовал:

– Машина стала тяжелей. На сорок литров, – и в голосе его звучало все то же умиротворение рачительного хозяина, в котором неистребима вот эта вот формулировочка: «своя ноша не тянет».

Потом, уже знакомясь с жителями Шолаксая, нет-нет, а ловишь вот эту кажущуюся несостыковку, встревоженность от перегруза и чувство хозяйского удовлетворения: перегруз не чей-нибудь, а свой, родимый. В твоей копилке, в твоем куржуне. От этого в душе сельчанина невольное умиротворение. И это, наверное, свойство характера шолаксайца. Потому как улавливаешь подобное и на ХПП, то бишь на хлебоприемном пункте, а попросту – на зернотоку, где в высоченные бурты приятной тяжестью рушится поток пшеницы, что прибыла с поля из-под комбайнов. Улавливаешь это и на взмыленном лице рабочего хлебопекарни, который под завязку загрузил тележку лотками с горячими буханками ситного – их надо перевезти всего-то наискосок через дорогу к продуктовому магазину, но, поди ж ты, сдвинь тележку с места, это просто немыслимо. А он поднатужился, пот с лица градом и – вперед, к продмагу, туда уже подтягиваются люди за хлебом, что с пылу, с жару. Ветераны, опираясь на посошок, и разгоряченная пацанва на велосипедах. Над пекарней, над Шолаксаем плывет желанный мирный дух свежеиспеченного хлеба, между прочим, самого дешевого по всему Казахстану. Стандартная буханка в 800 граммов – 25 тенге. 400 булок каждый день. Естественно, для рабочих хозяйства. В счет будущей зарплаты. Кстати, корма и уголь рабочим и пенсионерам отпускают со скидкой в 50 процентов.

Хвала рукам, что пахнут хлебом

Шолаксай стоит обочь автотрассы Костанай – Аркалык, на повороте – памятный знак «Основан в 1897 г.». Поселку от роду 120 лет. Понятно, что история поселения богатая. Тут и столыпинская реформа, и гражданская война, и колчаковцы, порубившие за околицей группу местных активистов. Тут и беды голодомора, репрессии, и Великая Отечественная. А потом – целинная эпопея. Все-все, что было со страной, крылом своим коснулось Шолаксая и шолаксайцев. Умирзак Бекдельдинович Ихтиляпов еще в ту пору, когда начал директорствовать в ТОО «Шолаксай», подумывал о том, что надо бы летопись родного поселка составить, а может, и музей создать. Сохранить для потомков деяния отцов, дедов и прадедов. Но в лихие 1990-е проблемы были столь серьезны и неотступны, что и впрямь решалось: быть или не быть? Быть хозяйству «Шолаксай», или кредиторы пустят его по миру? И захиреет, уйдет в беспамятство, в небытие само одноименное село.

А в центре села, рядом со школой стояло как бы бесхозное пустующее помещение. Там раньше была совхозная столовая, но столовую отстроили через дорогу заново, просторнее и краше, там даже есть зал торжеств для свадеб и прочих радостных мероприятий. А утратившее служебные функции помещение до поры до времени смотрело темными глазницами окон на беспокойную неутихающую жизнь села и как бы ждало решения своей участи.

И вот оно свершилось: Умирзак Ихтиляпов (на фото) все же осуществил свою задумку, открыл музей. Преамбулой к этому послужило издание книги с уникальным названием «Царское село Шолаксай. История и люди». В книге собраны свидетельства и истории судеб жителей Шолаксая, от изначальных дней до нынешних. И книга эта, и стенды музея как бы перетекают одно в другое, составляя не парадный и очень даже неблагостный документ грозного ХХ столетия и сотканного из противоречий века XXI-го.

Мысленно перехожу от стенда к стенду в музее, листаю книгу, вникая в беспросветные судьбы мужественных людей, живущих вроде бы и в глубинке, но, как оказывается, на самом стрежне эпох, на самой стремнине. Это, может быть, один из самых удивительных музеев в мире, где нам воочию явлен сплав рядовых, ничем не примечательных судеб и грозных временных подвижек столетий. Как откровение приходят на память бессмертные строки: «Людей неинтересных в мире нет, их судьбы как истории планет…». Здесь обширный и подробнейший мартиролог тех, кто ушел на Великую Отечественную и не вернулся с нее. Тех, кто остался навечно в Книге памяти. Здесь и те, кто попал под каток безрассудных репрессий, и те, кто был, казалось бы, обласкан суровой дланью властей. Но главное – потрясающий оптимизм и тех, и других, неугасимый порыв их к созиданию. Умирзак Бекдельдинович неслучайно цитирует посыл Елбасы: «Подними знамя там, где ты родился»...

Наискосок от музея и как бы его продолжение, как бы его филиал – старая шолаксайская школа, она была построена в 1904 году и служила верой и правдой сельчанам 70 лет.

– Здесь учился мой отец. Здесь я учился, – говорит Умирзак.

Поселок рос. В 1941 году здесь было 70 дворов и около четырехсот жителей, из них 115 мужчин ушли на войну. Сегодня в поселке проживают 1200 человек. Да, Шолаксай находится за 220 километров от областного центра, но здесь есть все для полноценной жизни: большая двухэтажная школа, магазины ничуть не хуже городских. Кафе, Дом культуры, детский сад, гостиница, баня, пекарня, фельдшерско-акушерский пункт. Что еще? А все, что надо, чтобы не чувствовать себя ущемленным. Шолаксай – одно из лучших, показательных сел области. Да и само хозяйство можно считать образцовым…

А старую школу как бы за ненадобностью стали потихоньку растаскивать, в хозяйстве не будет лишней любая доска. Но Умирзак Ихтиляпов пресек этот невольный вандализм. Сумел обновить, реставрировать alma mater. Старая школа по-прежнему как бы духовный центр села, за неимением мечети сегодня здесь намазхана.

Мы не берем кредитов

Начав с музея и показав бытовую изнанку села, его наполненность всем тем, что составляет повседневную жизнь односельчан, Умирзак Бекдельдинович, естественно, продемонстрировал нам и самое главное – ХПП, хлебоприемный пункт, зерноток. Средоточие всех усилий хлебороба, особенно в горячую пору жатвы. Что поразило? Отсутствие суеты. Крайняя деловитость. Размеренный и как бы неспешный ритм работы.

– У нас 23 тысячи гектаров пашни, – пояснял он между тем. – Из них 18 тысяч под посевами, пять тысяч – пары.

Бок о бок с зернотоком – машинный двор. А это:

– Шесть канадских посевных комплексов, 18 тракторов К-700, шесть КАМАЗов, десять тракторов «Беларусь», 24 комбайна.

И для полноты картины, кивнув на видневшийся вдали скотный двор:

– В нашем хозяйстве 800 лошадей, 300 голов крупного рогатого скота – на мясо. И три тысячи овец.

Кроме того, есть своя нефтебаза, мельница. И кирпичный завод. Впрочем, сейчас он законсервирован. Кирпич на строительство пока что не нужен.

А потом, уже в конторе ТОО, был разговор о главном: как удалось выжить в лихие 90-е? Директором ТОО «Шолаксай-1» его выбрали односельчане. Ему доверяли. Он долгие годы здесь был главбухом, всю подноготную знал «от» и «до». Сложность была в том, что его предшественник по старой «совковой» привычке безоглядно брал кредиты в расчете на то, что государство их спишет. Хозяйство погрязло в долгах, отдавать их было нечем. Безнадега полная. К тому же ночью явились рэкетиры, выбили окна, пришлось отстреливаться от них.

Он не любит вспоминать то время. Черная полоса. Как раз в то время погиб в ДТП старший сын. А Умирзак так рассчитывал передать ему свой опыт, свои знания и секреты хозяйствования. Мироздание покачнулось, грозя рухнуть, похоронив под собой дело всей его жизни. Хозяйство было на грани банкротства. В те годы такое было не в новинку. Над самим Шолаксаем навис дамоклов меч: быть или не быть? Именно тогда призвал он на помощь младшего сына Мади. Да, молод. Да, не хватает знаний и опыта. Но и знания, и опыт – дело наживное.

Наверное, судьба пошла ему навстречу. Но судьба идет навстречу лишь к тому, кто не опускает рук. Год 1999-й выдался на редкость урожайным. 15 центнеров с гектара, почти вдвое больше обычного! Он рассчитался со всеми кредиторами. Но с тех пор – никаких кредитов! Ни тенге, ни тиына!

– Сын Мади стал вашей правой рукой. Главный завет, который вы ему передали?

– Я же сказал: никаких кредитов! Это главное.

Вообще, советская власть так долго мордовала крестьянина, обирая его порой до нитки, что он разуверился во многом, если не во всем. Зерно, поступившее с поля на зерноток, исчезало как в прорву, в государственных закромах. То, что по дороге с поля украл, то и твое. Но времена-то изменились.

– Теперь это зерно наше. Мы вправе им распоряжаться так, как считаем нужным, – говорит Умирзак. – Мы можем выждать, когда оно подорожает. Наше зерно очень ценится за высокое содержание клейковины. Впрочем, в случае крайней надобности (нужно срочно выдать зарплату!) можем не ждать скачка цен. Психологию людей было трудно переломить. Если воруете, говорил я им, то ведь воруете у самих себя. Вы же меньше получите в результате!

Не сразу, не вдруг, но, кажется, удалось кое в чем убедить разуверившихся.

– Раньше райком, обком выступали в роли надсмотрщиков. Говорят, линейкой замеряли глубину вспашки, высчитывали, на должную ли глубину легло зерно. А сейчас в этой роли выступают акимы?

– Ни в коем случае! Акимы у нас мудрые люди, они готовы всячески нас поддержать. Они понимают: не надо мешать хлеборобу. Он лучше знает, когда и как сеять, когда и как убирать. Ну разве что проконтролируют, вовремя ли мы уплатили налоги.

«На ЭКСПО-2017!»

– Поездку эту мы запланировали давно, едва услышали, что ЭКСПО-2017 будет проходить в Астане, – рассказывает Мади Ихтиляпов (на фото). – Сразу было решено – поедут 100 человек. Причем поедут и дети, и взрослые. Неясно было одно: как ехать – автобусом? Это проблематично, все же с нами дети, ночью ехать нельзя. Тем более что надо было заходить на выставку в первой половине дня, до обеда. А представляете, как мог бы вымотать всех ночной автокросс?

Выход был найден. Выкупили места в двух купейных вагонах. Отобрать для поездки 50 человек мы поручили учителям, оставшиеся 50 – наши сотрудники. За ночь хорошо отдохнули в поезде, с утра еще успели погулять по Астане.

Первым делом посетили наш павильон, казахстанский – «Нур алем». Сюда была самая большая очередь, он произвел наибольшее впечатление. Там представлена грандиозная историческая панорама, начиная с эпохи кочевья. Дети были в восторге, да и нас, взрослых, это очень и очень впечатлило.

Дальше были павильоны России, Белоруссии. Потом – Чехии, Германии, Индонезии. Каждый из них был неповторим, поражал своей непохожестью. А следом нас просто взял в плен, заворожил павильон Индии. Что еще? Африка, Грузия… Выставка как бы распахнула окно в огромный, необъятный мир. Столько достопримечательностей, столько редкой, уникальной информации! Ты как бы ощущаешь свою сопричастность ко всему миру, ко всей жизни на нашей планете. Казахи не зря говорят – «спрашивай не того, кто много знает, а того, кто многое видел». Как это все-таки важно, что мы смогли организовать такую поездку. И что еще важнее – взяли с собой детей. Они ведь все это запомнят на всю жизнь. Это будет как бы точка отсчета в душе каждого из них.

– Но – ничего не могу с собой поделать, и это подтвердили остальные,– говорит Мади Умирзакович, – наш павильон «Нур алем» запомнился больше всего. Своей глубиной и масштабностью. В душе сама собой поднималась гордость за Казахстан. Может быть, тут и лежат истоки того, что мы называем патриотизмом?..

…Потом был долгий-долгий вечер в Астане. Столица щедро распахнула перед гостями из глубинки грандиозную панораму своих проспектов, площадей, дворцов и вечерней прохладой остудила их разгоряченные от переизбытка увиденного лица.

В час ночи поезд тронулся в обратный путь. Мимо вагонных окон поплыл перрон столицы. Мади неспешно обошел «свои» два вагоны. Все были на своих местах, и почти всех уже сморил сон. Что ни говори, день был суматошный, но это был особый день. Да, вся эта поездка стоила хозяйству денег. Но отец прав, думал Мади, деньги – дело наживное, а то, что запечатлелось, что осталось от этой поездки в душе каждого, бесценно.

Поезд, пронзая тьму, мчал их к родному дому, к благословенному поселку Шолаксай. А за окном вагона тихо кренился долу ковш Большой Медведицы, стараясь не расплескать переизбыток впечатлений и счастливых снов.

Фото автора.

Алматы – Шолаксай – Алматы

Автор: АДОЛЬФ АРЦИШЕВСКИЙ

Комментарии

Нет комментариев

Комментарии к данной статье отсутствуют. Напишите первым!

Оставить мнение