ПОНЕДЕЛЬНИК, 11 ДЕКАБРЯ 2017 ГОДА
517 5-05-2017, 00:13

Мы с тобой, Санкт-Петербург!

Чужого горя не бывает, не может быть чужой беды. И в сентябре 1941-го, когда фашистские орды были на подступах к Москве, когда началась беспрецедентная по жестокости блокада Ленинграда, унесшая до миллиона жизней, из глубин далекой казахстанской степи раздался мужественный голос нашего великого старца Жамбыла, провидца и мудреца: «Ленинградцы, дети мои, ленинградцы, гордость моя…». Листовки с этими строками были расклеены на стенах осажденного города, они вселяли надежду и стойкость в сердца ленинградцев, они были предтечей грядущей Победы.

…и мужество нас не покинет

Сегодня мы вспоминаем строки этого стихотворения не только потому, что наступил канун 9 Мая, очередной годовщины нашей немеркнущей Великой Победы, но и потому, что на долю многострадального города на Неве выпало новое тяжкое испытание – теракт в петербургском метро. Искореженный взрывом вагон подземки. Кровь, гибель ни в чем не повинных людей. Слезы, горе… И поразительно – никакой паники! Предельная собранность всех, от машиниста электропоезда, сумевшего, действуя строго по инструкции, свести к минимуму последствия взрыва и человеческие жертвы, до пассажиров, не бросившихся в страхе наутек, к выходу, а поспешивших на помощь тем, кто пострадал. Мгновенно прибыли машины скорой помощи, в считанные минуты у станции метро приземлился вертолет санавиации. Суровая бдительность сотрудников станции «Площадь восстания» помогла тотчас обнаружить второе взрывное устройство –оно было замаскировано под огнетушитель, и его обезвредил взрывотехник ОМОНа Росгвардии тут же, на месте обнаружения.

Трагедия могла быть еще ужасней, рвани бомба здесь, в самом сердце города. Рядом – Невский проспект, Московский вокзал, сама станция узловая...

Все, все, кто был поблизости, старались быть предельно полезными, подставить свое плечо. Поскольку линии метро были заблокированы, водители такси бесплатно развозили людей по домам…

Мы, казахстанцы, по ТВ в прямом эфире видели все это, и сердца наши полнились сочувствием, гневом, готовностью прий­ти на помощь Петербургу. Этот город нам близок и дорог. Уже тогда, в сентябре 1941-го, наш акын сказал об этом доверительно и просто в том своем бессмертном обращении к ленинградцам:

Мы родня вам с давней поры,

Ближе 6рата, ближе ­сестры

Ленинграду Алма-Ата.

 

Приникая к основе основ

Вглядываясь в минувшие дни, годы и столетия, обнаруживаешь неразрывные духовные нити казахских степей с Петербургом, подмеченные все тем же нашим акыном:

И недаром своих сынов

С юных лет на выучку мы

Шлем к Неве, основе основ,

Где, мужая, зреют умы.

Начнем с основы основ. Выпускник Омского кадетского корпуса, поручик царской армии Чокан Валиханов, будучи уже видным исследователем Кашгарии, по вызову военного министра в 1860 году прибыл в Петербург, где был встречен как отважный путешественник и знаток жизни народов Средней Азии и Казахстана. По личному распоряжению императора Александра II он был награждён орденом Святого Владимира и повышен в чине до штабс-ротмистра. Валиханов остался в столице для продолжения службы: сначала в Генеральном штабе, где составлял карты Средней Азии и Восточного Туркестана. А с конца мая 1860 года по ходатайству министра иностранных дел князя Александра Горчакова он высочайшим повелением был определен ещё и в Азиатский департамент МИД, работал в Военно-учётном комитете Генштаба и географическом обществе, привлекался к составлению карт Средней Азии и Восточного Туркестана, к изданию трудов Риттера, энциклопедии (где впервые была опубликована его известная статья «Аблай»,
1861 г.), к изучению восточных рукописей и чтению лекций по истории Востока в Русском географическом обществе.

Он провел в Петербурге два года. Его появление там было как освежающий порыв ветров привольного Тургая, а тогдашняя столица России помогла раскрыть в его незаурядной натуре новые грани. Чокану еще многое суждено будет сделать за те три года, что ему осталось жить. Как напишет потом известный востоковед академик Веселовский, за неполных тридцать лет он сделал то, что другие не смогли сделать за всю свою жизнь.

Казахстан непредставим без Чокана Валиханова, равно как невозможно представить себе самосознание казаха без Алихана Букейханова, без идей Алаш-Орды. Выпускник Санкт-Петербургского лесного института, член I Государственной думы, главный идеолог духовно-политических чаяний казахского народа – этим сказано все. Там, в Петербурге, он мужал как политик и гражданин.

Духовные скрепы, связывающие Казахстан с Петербургом, поистине многообразны. Для исследователей творчества Мухтара Ауэзова было загадкой вот что: этот ярчайший представитель номадической культуры как бы в одночасье стал классиком мировой литературы. Отгадка, возможно, кроется в том, что он еще в 1928 году окончил филфак Ленинградского университета. А это Виктор Жирмунский, его не знающая равных ленинградская грамматическая школа. Это такие самобытные фигуры, как Юрий Тынянов, Виктор Шкловский, Борис Эйхенбаум, это аура ОПОЯЗа, Пушкинского дома, всех современных литературных течений. Питер обязывал своих питомцев опережать время.

Евгений Брусиловский, выпускник Ленинградской консерватории имени Римского-Корсакова, был командирован в Казахстан местным сою­зом композиторов. Он стал автором первых казахских опер и оркестровых произведений.

Александр Селезнев, коренной петербуржец, выпускник Ленинградского хореографического училища, создал алматинскую школу балета. Его имя присвоено Алматинскому хореографичес­кому училищу, выпускники которого блистают на многих сценических площадках мира.

Абрам Черкасский окончил Петербургскую академию художеств. После пребывания в Карлаге стал профессором Художественного училища им. Гоголя в Алматы. Среди его учеников такие самобытные живописцы, как Гульфайрус Исмаилова, Сабур Мамбеев, Канафия Тельжанов, Жанатай Шарденов…

Берем шире – идея евразийства, она для нас сегодня альфа и омега бытия. А это Лев Гумилев и, значит, опять-таки Питер. Далее: Каныш Имантаевич Сатпаев… О, тут, кажется, осечка. Окончил Томский технологический институт. Все, точка? Как бы не так! Еще до поступ­ления в институт у юного Каныша Сатпаева состоялась судьбоносная встреча со знаменитым геологом Михаилом Усовым, который увлек юношу проблемами этой науки. А Усов – ученик Обручева, а Обручев высшее образование получил в Императорском Петербургском горном институте. И, кстати, с 1901-го по 1912-й преподавал в Томском технологическом институте, был первым деканом его горного отделения. Так что и здесь Петербург витал в воздухе.

 

Травмы, не совместимые с жизнью

Со дня теракта прошла неделя, вторая, третья. Врачи продолжали бороться за жизни людей, попавших в орбиту взрыва. Умер еще один пострадавший. Потом ещё. И ещё. Это множило скорбь. И заставляло думать. Думать…

Там было все рассчитано по законам подлости. Рвануло в 14.30, как раз у студентов кончились занятия. Но дело не только в этом. Теракт произошел в день приезда Путина в Петербург для участия в форуме СМИ «Правда и справедливость» и в канун встречи с президентом Беларуси. И это не все. Был, был еще целый ряд совпадений.

Не хотелось бы говорить об этом, но факты налицо. Совершивший теракт был молод, ему едва исполнилось 22 года. Он вырос в благополучной семье. Готовясь к теракту, слушал классическую музыку. Есть предположение, что он не знал, что станет смертником. Что он считал себя всего лишь курьером. Ну, пронёс на станцию метро «Площадь восстания» самодельную бомбу, замаскированную под огнетушитель и нашпигованную металлическими шарами, болтами, саморезами, которые прошивали металл с той же легкостью, что и людей. Позже врачи будут десятками вытаскивать поражающие элементы из тел пострадавших. Не самая мощная бомба – 300 граммов в тротиловом эквиваленте, но в замкну­том пространстве и в движении сила взрыва многократно возрастает.

Мальчик из благополучной семьи… Слушал классическую музыку. Читал умные книжки. Над его колыбелью с младенчества звучала святая тюркская речь. Он был рожден для светлой, доб­рой жизни. Откуда же в нем раковая опухоль терроризма? Как, почему он стал преступником, убийцей своих же сверстников и всех, кто оказался рядом? Откуда эта ненависть, что застила ему глаза и разум? Где, в какой святой книге он вычитал призыв к убийству? В Коране? В Библии? В постулатах буддизма? Это укор нам, родителям. Чтобы мы самонадеянно не упускали детей на волю случая, на произвол судьбы, не оставляли их под надзором всепроникаю­щих щупалец интернета.

 

«Люди, будьте бдительны!..»

А город на Неве вновь принял на себя смертельный удар многоликого зла. Но Петербург не дрогнул, Петербург выстоял. И все мы, и каждый из нас душою ринулись к нему на помощь. Ленинградцы, братья мои! Петербуржцы, гордость моя…

Уже в новейшую эпоху, в 2002 году, когда город на Неве готовился отметить свое трехсотлетие, в Петербурге появился памятник великому казахскому акыну. Жамбыл с домброй в руках, отлитый в бронзе, а рядом – фонтан, на каменных ступенях которого выбиты дорогие сердцу каждого жителя Северной Пальмиры строки: «Ленинградцы, дети мои, ленинградцы, гордость моя…»

Что осталось сказать в заключение? А вот это, пожалуй: «Люди, будьте бдительны!» Это завещал нам Юлиус Фучик. Гуманист, антифашист, человек с большой буквы. Сказано это было в 1943 году, в разгар кровопролитной войны с фашизмом. Вой­ны, которую на Западе считают второй мировой, а у нас называют Великой Отечественной.

 

И боль, и мужество, и гордость

Михаил Зельцер,

доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель РК

Нас, ленинградцев-блокадников, осталось в Алматы человек 70. Каждый год в канун Дня Победы посольство РФ в Казахстане организует для нас встречу. Нам всем уже за 80, а тогда, в сентябре 1941-го, когда пришла беда в наш родной город, мы были детьми.

Я часто думаю, что уцелел каким-то чудом. В блокадном Ленинграде я мог погибнуть от голода или под бомбежкой. Однажды бомба упала во двор прямо под нашими окнами. И не взорвалась. Я мог бы уйти под лед на Ладожском озере в феврале 1942-го, когда нас эвакуировали. Мне повезло, я одолел и этот путь.

В память на всю жизнь врезался сентябрь 1941 года. Мне было одиннадцать лет. На улицах блокадного Ленинграда висела листовка, подписанная Ворошиловым: «Враг у ворот». А рядом – стихи Жамбыла «Ленинградцы, дети мои!» Вы даже не представляете, какая это была мощная поддержка для всех нас, блокадников.

Вообще, Казахстан и город на Неве всегда поддерживали друг друга. У моего старшего брата хранится хрустальный графин. Сверху – бронзовый ободок, и на нем выгравировано «Ефиму Марковичу Зельцеру от делегации Казахстана». И год – 1922-й.­ Отец бывал в Казахстане. Тогда планировалось строительство новой Алма-Аты, а Ленинград славился своей градостроительной и архитектурной школой и взял шефство над городом у подножия Алатау.

Теракт в петербургском метро – это варварство. Нет слов, чтобы выразить возмущение. Организаторы взрыва рассчитывали парализовать город страхом, но просчитались. Нас, питерцев, на испуг не возьмешь. А сила наша – в единении. Об этом сказал еще наш акын в своем бессмертном стихотворении, которое помогло ленинградцам выстоять в годину, казалось бы, неодолимой беды.

Автор: Адольф Арцишевский

Комментарии

Нет комментариев

Комментарии к данной статье отсутствуют. Напишите первым!

Оставить мнение