ПЯТНИЦА, 19 ОКТЯБРЯ 2018 ГОДА
5885 16-03-2017, 08:30

Языковая политика: какое место в ней занимает казахский?

Пожалуй, Казахстан – единственная страна бывшего СССР, которая так и не смогла решить свои языковые проблемы. Этому можно найти много разных объяснений, но все они так или иначе будут иметь один корень - неэффективную языковую политику. Причем здесь было бы несправедливо винить лишь казахстанских чиновников. По большому счету, за это в ответе все заинтересованные стороны: и власть, и национальная интеллигенция, и само общество.

Что такое языковая политика? Это система мер, осуществляемая государством и/или общественными институтами страны для достижения определенных целей. Причем ключевое слово в этом определении именно «цель». Понятно, что если она сформулирована невнятно или двояко, то и меры по ее достижению будут соответствующими. В случае с Казахстаном все гораздо хуже: мы не только с целью, но даже с приоритетами не можем определиться — вроде выбираем вариант с  доминированием казахского языка, но тут же отвлекаемся на двуязычие, трехъязычие, полиязычие... Так и живем, пытаясь совместить несовместимое и, по сути, топчемся на месте, не имея представления о пункте назначения.

Стоит ли после этого удивляться тому, что миллиарды тенге, ежегодно выделяемые на языковую политику, не особо повлияли на процесс расширения сферы применения казахского языка. Если такое расширение и имеет место, то, скорее естественным путем, вследствие демографических изменений. И очевидно, что в южных и западных регионах страны это происходит быстрее, чем в других. Как считает политолог Тимур Козырев, если север и восток не начнут "догонять" юг и запад, то языковой разрыв между ними однажды может стать непреодолимым – со всеми вытекающими из этого последствиями.

Большая ответственность в этом плане ложится на казахскую интеллигенцию, на людей, называемых национал-патриотами, и на научное сообщество. Однако их усилия трудно назвать достаточными, а вклад – весомым. Обычно они ограничиваются  дежурным набором обвинений, упреков и призывов, а вот чего-то конструктивного, что было бы поддержано большей частью общества, предложить не могут. Впрочем, нет никакой гарантии, что власть услышит и примет во внимания их рекомендации, если таковые вдруг появятся. Хотя языковая политика — это еще и огромная идеологическая работа, которая невозможна без привлечения серьезных интеллектуальных ресурсов.

Итак, какой должна быть языковая политика в Казахстане? Что  должно быть ее стержнем? Какой урок следует извлечь из прошлых ошибок? И опыт каких стран мог бы нам в этом помочь?

Еркин Байдаров, веду­щий научный сотрудник Института востоков­едения КН МОН РК:

«Кто то явно заинтересован в саботаже языковой политики государства» 

– Действительно, языковая политика в нашей стране напоминает состав, потерявшийся в пути. Хотя государство вроде бы делает все возможное, чтобы решить данную проблему.

Для независимого Казахстана языковая проблема всегда являлась актуальной и, я бы даже сказал, экзистенциальной. Нигде в регионе ЦА, кроме братского Кыргызстана, она не была столь болезненной. Посмотрите на Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, которые являются практически мононациональными государствами: там этот вопрос даже не обсуждается.

– Языковая политика в Казахстане не заладилась с самого начала. Почему?

– В 1997 году у нас был принят Закон «О языках», согласно которому «долгом каждого гражданина РК является овладение государственным языком, являющимся важнейшим фактором консолидации народа Казахстана». Кроме того, президент страны неустанно повторяет, что казахский язык сохранит свою доминирующую позицию, что его дальнейшему развитию будет уделяться большое внимание.

То есть приоритет отдан языку государствообразующего этноса, и это даже не обсуждается. Однако ему еще далеко до статуса «главного фактора консолидации всех казахстанцев». И в этом, как ни странно, виновато само государство. Учредив так называемый Фонд развития государственного языка, задачей которого является содействие созданию эффективных методик и технологий по изучению государственного языка, а также оказание поддержки соответствующим центрам, оно просто-напросто самоустранилось. Остались лишь призывы, которыми, понятное дело, проблему не решишь.

Что мы видим сейчас? Засилье в казахстанском телеэфире российских новостных каналов и развлекательных программ. Сообщения о том, что из классификатора специальностей МОН РК собирается исключить  такие необходимые предметы, как «Казахский язык», «Казахская литература», «История Казахстана», а из школьной программы намерены исключить «Әліппе» («Букварь»), естественно, вызывает резкое неприятие казахского социума. После этого волей-неволей приходишь к выводу, что в этом деле кто то явно заинтересован в саботаже языковой политики государства. По-другому это не назовешь.

Или такой пример. В Законе РК «О языках» написано: «Деятельность дипломатических представительств РК и представительств РК при международных организациях осуществляется на государственном языке» и только «при необходимости на других языках». Но ведь эта норма фактичес­ки не выполняется, если не считать нескольких выступлений президента страны с трибуны ООН и ЮНЕСКО. Было бы просто замечательно, если бы лидер государство сделал это традицией.

– Проблема еще и в том, что многие казахстанцы попросту не хотят изучать язык и никакая языковая политика не заставит их это делать. Что может их мотивировать?

– Я согласен с Айдосом Сарымом, когда он говорит, что «абсолютное владение казахским языком не является входным билетом в «казахский мир». Через 10-15 лет Казахстан будет казахской страной, но это не означает, что в нем будут жить только этнические казахи».

То есть Казахстан, как и прежде, будет оставаться многонациональной страной и, соответственно, страной с полифонией различных культур и языков. У нас, как нигде в мире, созданы благоприятные условия для того, чтобы представители всех проживающих в стране этносов могли свободно говорить на родных языках, а некоторые получать и среднее образование. Но в то же время нельзя все время «сидеть на чемоданах», нужно определиться с тем, чем для тебя является Казахстан. Как правильно говорит тот же Айдос Сарым, Казахстан – это не гостиница типа all inclusive, а дом, обитатели которого должны соблюдать понятный набор правил и обязанностей.

У Редьярда Киплинга есть стихотворение «Мой дом и твой дом», где он говорит, что деление по приницпу «свой – чужой» опасно для обеих сторон:

«И должен мой дом, и должен твой дом

жить в сердечном согласье,

Иначе мой дом, иначе твой дом

погибнут враз, в одночасье.

Если будет мой дом захвачен врагом,

захватят и твой – непременно,

А если в твой дом войдут напролом,

и в моем не выдержат стены».

Поэтому изучение казахского языка – это не только проявление элементарного уважения к гостеприимному казахскому народу, к стране Великой степи, имеющей богатую историю и самобытную культуру, но и главный фактор объединения всех казахстанцев в гражданскую нацию.

– В последнее время много внимания у нас стало уделяться английскому языку. Угрожает ли это развитию казахского?

– В недавнем Послании «Третья модернизация Казахстана: глобальная конкурентоспособность» глава государства заострил внимание на английском языке, который является «языком технологий, новых производств, новой экономики». Вряд ли кто-то станет с этим спорить. Это реальность современного информационного общества и мира в целом. Но процесс его  внедрения в программы начального и среднего образования должен быть продуманным, без наскока, как это предлагается сегодня, и тем более не в ущерб казахскому языку.

Но что мы видим: выдвигая предложения по усилению роли государственного языка, кое-кто из политической элиты предлагает придать английскому языку официальный статус, прописав его в Конституцию. Естественно, что народ будет воспринимать это как попытку уничтожения казахского языка и всего, что с ним связано.

В то же время мы не должны пугать казахское общество тем, что его родному языку угрожает исчезновение. Слава Аллаху, эти риски остались в прошлом. Сегодня из почти 18 миллионов  граждан Казахстана свыше 11 миллионов составляют казахи, из которых более 70% в той или иной степени владеют государственным языком.

– Языковая политика каких стран может быть взята в качестве ориентира для Казахстана?

– Думаю, опыт других стран не должен рассматриваться в качестве ориентира для Казахстана. Наша языковая политика имеет как свои плюсы, так и свои минусы. Еще одной причиной ее «пробуксовки», на мой взгляд, является боязнь политического истеблишмента каким-то образом «навредить». Думаю, следует более смело проводить политику продвижения государственного языка.

Ну а представители инонациональных диаспор должны уже, наконец, понять, что казахи не так глупы, чтобы пилить сук, на котором сидят…

Данияр Наурыз, юрист, блогер:

«Почему мы должны спонсировать государственные языки других стран?»

– Главные проблемы языковой политики: в ней мало прагматизма и конкретики. Как следствие, силы и средства тратятся впустую. Допустим, я на месте чиновников сделал бы акцент на современные средства коммуникаций типа компьютерных игр на казахском языке…

В целом считаю, что нам необходимо обеспечить безусловный приоритет государственного языка. Скажем, в Цюрихе и Берне, несмотря на их пестрое население, главенствует немецкий язык, даже в музеях большинство информации на нем. А почему мы должны спонсировать государственные языки других стран? Вместо заискивания перед чужаками надо смелее защищать национальные интересы РК, в том числе права казахской общины в России. Из высших чиновников Казахстана только Канат Бозумбаев, будучи акимом Павлодарской области, осмелился поднять вопрос об открытии казахских школ в РФ.

Парадокс, но в советское время казахский язык имел гораздо более высокий статус, чем сейчас. Тогда он делил информационное и духовное пространство с русским языком, а теперь вынужден уступать это пространство еще и английскому, китайскому и т.д. Это хорошо видно на примере заведений в центре Алматы и Астаны: найти названия на казахском становится все труднее и труднее…

В этом плане мне нравится патриотизм итальянцев: они в массе своей демонстративно коверкают английский язык, часто сайты их организаций содержат только италоязычную версию. Этот пример говорит о том, что полиязычие уместно в сфере туризма и дипломатии, но в целом любое полноценное государство делает упор на развитие своего родного языка.

Сам по себе язык не является самодостаточной величиной. Допустим, голландский и норвежский языки ничем не хуже английского. Просто мощная британская промышленность, могучий флот и поп-культура сильно продвинули этот язык по планете.

Что касается казахов, то они плохо говорят на родном языке, зато отлично владеют английским, турецким (ради денег Турции) и другими. Мы смотрим корейские, индийские, бразильские сериалы, тогда как эти страны даже не думают заказывать производство казахских сериалов для проката на своем телевидении. То есть мы без боя отдаем свое медийное пространство.

Но есть и положительные моменты. Все-таки повысился авторитет казахской лексики: «мұнай», «әуежай», «теңге» и некоторые другие слова прочно вошли в обиход жителей Казахстана и его гостей.

Не дремлют и космополиты. Русский язык тоже нуждается в защите. Вместо «осуществления» говорят «имплементация». А «встречу в верхах» обозвали «саммитом»... Как видим, безликость и серость угрожают не только казахскому языку.

Талгат Касенов, специалист по социальным технологиям:

«Трехъязычие - самое полезное чудачество Минобразования»

– Даже страшно подумать, сколько ресурсов в виде людей, зданий, оборудования, канцелярских и хозяйственных товаров, тепла и электроэнергии выбрасывается на ветер в рамках так называемой языковой политики...

Будучи жителем Капшагая, я не могу оценивать ситуацию, допустим, в Костанайской области. Но смею предположить, что везде она примерно одинаковая. Например, сумма расходов на развитие языков в бюджете маленького города Капшагай (с 50-тысячным населением) ежегодно составляет десятки миллионов тенге. Исходя из этой цифры, можно представить, сколь громадной является сумма бюджетных расходов, выделяемых на реализацию языковой политики в целом по стране. А вот насколько они оправданны – большой вопрос.

Один только пример. В городе Талдыкоргане есть «Тіл сарайы» («Дворец языков»). На его строительство и обеспечение оборудованием из областного бюджета было затрачено 304 млн тенге. Общая площадь объекта – 2256 кв. метров (это различные учебные и служебные кабинеты, конференц-залы, технические помещения и т.д.). Но вот что интересно: далеко не все публичные мероприятия, которые проводятся во дворце, имеют отношение к языковой политике. Народ считает это грандиозное строение не столько местом, где обучают языкам, работают над расширением сферы их применения, сколько офисом областного управления по развитию языков.

Кстати, судя по официальному сайту этого управления, о его деятельности мало кто знает. Например, на момент нашего интервью там всего девять гостей и ни одного зарегистрированного пользователя... Они (управление и «Тіл сарайы» – прим. ред.) как тот Неуловимый Джо, который потому и неуловимый, что даром никому не нужен.

Если говорить об использовании казахского языка в государственных органах, то можно смело заявить, что проблем с этим нет. Скажем, текстовое наполнение страницы акимата Капшагая в «Фейсбуке» осуществляется исключительно на казахском, хотя, по моим оценкам, в соцсетях наш город представлен в основном русскоязычными гражданами. Еще несколько лет назад они непременно попросили бы русскую версию, но сейчас проявляют понимание и такт (типа «сами знаем, что должны знать»). И если им необходима та или иная информация, то они находят способ самостоятельно ее перевести. Причем активные пользователи соцсетей, знающие казахский язык, часто и охотно помогают им в этом (оперативно, онлайн).

Объяснить эту тенденцию можно, с одной стороны, природой социальных медиа, которые формируют благоприятную мотивационную среду для продвижения языка. А с другой стороны, такая вот «казахская» позиция официальных органов обеспечивает вовлечение граждан в языковую среду гораздо более эффективно, чем все бюджетные расходы.

Социальные сети демонстрируют еще одну положительную тенденцию: все больше людей узнают о тех или иных проектах, связанных с изучением казахского языка, и, соответственно, активнее пользуются их услугами. Благодаря этому рынок языковых курсов и переводов заметно насыщается, в том числе и офлайн. Иначе говоря, люди готовы платить за знания. А значит, процесс развития языка переходит в прагматичную среду, где неизбежность такого развития обеспечивается коммерческой выгодой. То есть бизнес уже берет на себя значительную часть ответственности.

Другая часть ответственности ложится на общество. Сейчас между русскоязычными и казахскоязычными гражданами набирает силу некий негласный договор: знающие государственный язык стремятся научить незнающих, и, наоборот, незнающие хотят научиться у знающих. Думаю, если такое соглашение состоится, то оно позволит вывести наше общество на новый уровень. А что может быть лучше теплых, доверительных и взаимовыгодных отношений для достижения общей цели – заговорить на государственном языке?! Да и почва для этого в виде последовательной языковой политики органов государственного управления уже подготовлена.

Теперь обществу при поддержке бизнеса и других заинтересованных лиц важно продвигать инициативу об исключении расходов на развитие языков из любых государственных источников. Это долгосрочная акция, и нужно начинать уже сейчас.

Языковая политика и полиязычие – две разные вещи. Если первая предполагает осуществление государством мер по развитию государственного языка, то второе – это уже формат системы образования. Лично я воспринимаю идею трехъязычия как самое полезное чудачество профильного министерства за все время его чудо-реформ. В образовательном процессе это может быть реализовано двумя путями. Первый – повторение и закрепление материала на разных языках (к примеру, тема изучается на одном языке, повторяется на другом и закрепляется на третьем). Второй путь – оптимизация количества предметов (скажем, четыре изучаются на казахском, четыре на русском, четыре на английском). Причем оба эти направления, на мой взгляд, полезны тем, что, помимо изучения языков, они позволяют повысить качество знаний.

Понятно, что результаты этого масштабного проекта мы увидим лишь через 10-15, а то и 20 лет. Данный процесс можно сравнить с переездом столицы в Астану. Еще два десятилетия назад большинство казахстанцев скептически относились к этому решению, а сегодня все понимают, насколько оно было правильным.

 

Комментарии

Author Гептил
Редактировать / Удалить/ Цитировать
16-мар-2017, 14:28

Автор пытается смотреть на проблему языка со стороны большевизма, и в этом ее неверность. Ее тезис, - "Пожалуй, Казахстан – единственная страна бывшего СССР, которая так и не смогла решить свои языковые проблемы.", спорен. Подобные проблемы есть во многих республиках бывшего ССР, - Киргизия, Белоруссия, Украина, Молдова и даже Узбекистан. С проблемой в Узбекистане можно ознакомиться здесь, - https://yvision.kz/post/680369.

Довольно часто приходиться слышать или читать о том, казахский язык недостаточно используется в органах государственной власти. И часто многие приводят в качестве примера, например, Узбекистан. Посмотрите, говорят они, в Узбекистане давно все на узбекском языке, и власть, и делопроизводство. Т.е. Узбекистан для многих патриотов казахского языка является примером для подражания.


По роду своей деятельности, мне часто приходится посещать сайты с различными нормативно-правовыми документами. На этой неделе, по необходимости, столкнулся с узбекским государственным сайтом http://regulation.gov.uz/uz/ «O'zbekiston Respublikasi normativ huquqiy hujjatlarning muhokamasi/Обсуждение нормативно-правовых актов Республики Узбекистан». На этом сайте публикуются проекты нормативно-правовых документов, для обсуждения, правки и коррекции. Проекты документов готовит Кабинет Министров Узбекистана.


В перечне последних документов, подготовленных для обсуждения видно, что из 15 документов, 8 (восемь) подготовлены на русском языке. Вот страница http://regulation.gov.uz/uz/documents/index?page=1&per-page=15 , а вот перечень:

Author Гептил
Редактировать / Удалить/ Цитировать
16-мар-2017, 14:38

Тезис, - "- В 1997 году у нас был принят Закон «О языках», согласно которому «долгом каждого гражданина РК является овладение государственным языком, являющимся важнейшим фактором консолидации народа Казахстана»".

Это не верный тезис изначала, подобен большевистским лозунгам. Правильно, - уважение прав и свобод человека, личности, меньшинств, этносов и их языков, является важнейшим фактором консолидации народа Казахстана.

Тезис, - "То есть приоритет отдан языку государствообразующего этноса, и это даже не обсуждается". Почему не обсуждается? У нас диктатура, нет плюрализма мнений? Любые цели и доктрины должны обсуждаться, проходить экспертизы, и если нужно должны быть вынесены на референдум.

Тезис, - "Парадокс, но в советское время казахский язык имел гораздо более высокий статус, чем сейчас. Тогда он делил информационное и духовное пространство с русским языком". Согласен, в условиях большевизма, есть элемент принуждения, тиражи казахских газет и журналов достигали миллиона. Все это субсидировалось из бюджета, а граждан принуждали к подписке. Это особенно касалось "Социалистик Казахстан" и "Лениншил жас". Сегодня казахи продолжают большевистскую политику в этом вопросе. Миллиарды тенге идут на поддержку макулатуры как печатной так и видео на казахском языке.

Author Гептил
Редактировать / Удалить/ Цитировать
16-мар-2017, 14:56

Теперь касательно проблемы самого казахского языка. Нужно признать, что казахский язык оказался НЕКОНКУРЕНТОСПОСОБНЫМ в современном мире. И из этого следует, что казахский язык неспособен самостоятельно существовать без правового ПРИНУЖДЕНИЯ и бюджетных вливаний. Фактический казахский язык инвалид, а раз он инвалид, то на каком основании он государственный. Да в мире существует практика бюджетной поддержки языков, но это относится не к государственным языкам, а к языкам меньшинств, впрочем так и было в СССР.

Теперь, что такое ГОСУДАРСТВЕННЫЙ язык, - в современном мире, это язык ПИСЬМЕННОГО ДЕЛОПРОИЗВОДСТВА страны/государства, т.е. язык на котором способны писать/читать большинство граждан. Казахи же понимают под государственным языком язык титульной нации, или РАЗГОВОРНЫЙ язык относительного большинства. Это в корне не верно. Многие годы ГОСУДАРСТВЕННЫМ языком Англии был французский, хоть и большинство англичан говорили по-английски. Аналогично в Германских княжествах, в Австро-Венгрии языком делопроизводства была латынь. В России, в петровские времена и позже документы писались на немецком языке. Ситуация с языком в этих странах менялась с ростом грамотности на родном языке, а грамотность на родном языке может расти только если будет рост литературного и учебного контента на этих языках, т.е. это естественный процесс, - рост книжного капитализма порождает спрос на языки.

А какова ситуация здесь, сегодня, с казахским языком? Сегодня в век цифровых технологий, мы хвастаемся, что в казахском языке 2,5 млн слов, но это глупость. Это было бы актуально в 19 веке, но никак в 21 веке. Сегодня актуально сколько сайтов в интернете на том или ином языке, а вот здесь казахам спохватываться нечем. Если на английском языке в сети около 1 млрд сайтов, на русском 100 млн, на эстонском 1 млн, то на казахском языке менее 20 тыс. Даже если каждый год создавать по 20 тыс новых сайтов на казахском языке, то эстонский язык казахи догонят через 100 лет!

Author Семипалатинский ядерный полигон
Редактировать / Удалить/ Цитировать
16-мар-2017, 19:13

Ясное дело тут “дело в шляпе”, то есть в политике проводимое президентом и правительством. А как иначе объяснит 25 летний “мартышкин труд” государственных мужей касательно казахского языка. Прочитайте историю Италии о государственном языке, и вы все поймёте где “собака зарыта”. Просто жалко молодых которые не видит и не понимают смысл, “разговора” власть имущих, когда речь идет о государственном языке. Государство унаследовавшие ученье как великие потомки КПСС в купе с коррупцией лозунг “разделяй и властвуй” нынче в тренде!