ЧЕТВЕРГ, 25 АПРЕЛЯ 2019 ГОДА
1237 3-03-2017, 00:08

Эффект дежа вю: снова кластеры


Три с половиной года назад глава государства дал поручение «кардинально скорректировать кластерную политику». Но, похоже, кое у кого в одно ухо влетело, а в другое вылетело. Неокластеризататоры пошли по самому легкому пути и, судя по всему, забрели в очередной тупик. Правда, на этот раз с приставкой «инновационный».

На те же грабли?

Понятие «кластер» ворвалось в нашу экономическую действительность почти пятнадцать лет назад. Но просуществовало в сознании большинства совсем недолго. Не получилось у нас жить по чужим правилам. Поднятая чиновниками эйфория быстро улеглась. В очередной раз подтвердилось: сколько ни говори «халва», слаще не будет. Вот и у нас цепочек конкурирующих и дополняющих друг друга предприятий так и не возникло. Зато бушевали скандалы по поводу громадных сумм, истраченных на так и не случившуюся кластеризацаю. Казалось бы, кто старое помянет, тому глаз вон. Но нет. В наших реалиях – вожжи в руки.

Тема кластеров была реанимирована в 2013 году. Здесь не обошлось без «экономического гения» Кайрата Келимбетова, Куандыка Бишимбаева, Сауата Мынбаева, Нурлана Кусаинова и некоторых других «топов», прославившихся умением ставить на поток реализацию «несбыточных мечт». Их дару убеждения и скорости воплощения в жизнь разрекламированных придумок можно только позавидовать. Бесспорно, это талант.

Однако наша история не об этом, а о том, что уже осенью 2013 года порученная президентом «корректировка» стартовала. Тогда же на свет появилось постановление правительства «Об утверждении Концепции формирования перспективных национальных кластеров Республики Казахстан до 2020 года».

Документ этот явно попахивал нафталином, так как основывался на неудачных рецептах «нулевых» годов, а потому сулил уже закрепленный десятилетие назад результат, далекий от понятия «кластер» точно так же, как демонстрация далека от менструации.

Если вдаваться в детали, то новая кластерная кампания, по задумке инициаторов, должна была стартовать с той же самой точки отчета, что и первая. Но самое смешное не в этом, а в том, что, называя причины поражения при жарке первого блина, они откровенно признались, что и второй замесили из того же теста.

Вспоминая предыдущий опыт, авторы концепции признали, что в первые годы миллениума идея кластеризации провалилась по причинам неготовности к ней бизнеса, отсутствия у компаний мотивации к локализации и кооперации. Сказались и нехватка инженерной мысли, а также недостаточное внимание со стороны институтов развития к венчурной индустрии и поддержке научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок. Оценивая же сегодняшнюю ситуацию, авторы лишь подтвердили, что с того времени мало что изменилось. В качестве барьеров они назвали «отсутствие критической массы инновационных и венчурных предпринимателей, способных конкурировать на внутренних и внешних рынках; несформированность системы трансферта, генерации и передачи знаний в экономику страны; низкий уровень проникновения открытых инноваций и их использование отечественным бизнесом; слабый научно-технический потенциал». И при явном усложнении поставленной задачи – развивать не просто кластеры, а с инновационной составляющей – авторы концепции, по сути, вырыли сами себе же яму. Как минимум они сделали все, чтобы собственными руками загнать себя в ловушку прошлых поражений.

По новым правилам игры мы отмахали уже половину пути. До 2020 года осталось не так уж и много времени, а новых производств и услуг с высоким уровнем добавленной стоимости и наукоемкости, которые бы усилили конкурентные преимущества страны на мировом рынке, до сих пор не видно.

Вход в лабиринт

Прежде чем делать выводы, нелишним будет напомнить, что в традиционном понимании создание кластеров – это процесс концентрации в пределах одного географичес­кого района компаний, которые сотрудничают в конкретной области деятельности и устанавливают между собой тесные связи, способствующие повышению их совместной конкурентоспособности. А если быть еще точнее, то кластеры, как утверждают теоретики, влияют в первую очередь на повышение производительности труда предприятий, расположенных в районе концентрации, на скорость появления инноваций и, как итог, способствуют появлению новых видов коммерческой деятельности. В качестве успешного примера можно привести итальянский городок Кастел Гоффредо с населением меньше десяти тысяч человек, где находятся около двухсот компаний, которые производят 60 процентов всех чулочно-носочных изделий, продаваемых в Европе. Или американский Далтон с его двумястами ковровыми фабриками, обеспечивающими почти половину мирового объема производства этой продукции. Есть ли у нас что-то подобное хотя бы в зародыше?

Сказать трудно. По крайней мере, таких примеров мы не нашли. Конечно, нельзя сказать, что процесс кластеризации стоит на месте. Отнюдь. Но наблюдаемое движение больше напоминает броуновское. Взять хотя бы появившийся не так давно институт с пафосным названием «Автономный кластерный фонд Almaty Tech Garden», который был создан на базе органа управления свободной экономической зоной «Парк информационных технологий «Алатау». Там молодые, креативные ребята пытаются насытить кластер стартапами студентов без опыта работы. Безусловно, это не хорошо и не плохо – так сказать, нормальная практика. С одной лишь оговоркой: не для структуры, которая взялась за реализацию амбициозной государственной задачи. Какой конечный продукт дадут все эти «движняки», как они отразятся на экономике, на социальном самочувствии региона, вряд ли можно просчитать. Скорее всего, поэтому и отсутствует конкретная информация на сей счет в отчетах самого фонда – в них содержатся в основном общие, обтекаемые и, по сути, мало что значащие фразы.

Это тем более странно, если учесть, что руководители фонда работали в США, с которых и можно было бы брать пример. Мы имеем в виду реализацию еще при Обаме программы региональных кластеров. Там все четко и понятно – и с эффектом, и с количеством разработанных инноваций, и с ростом прибылей новых предприятий, и с числом созданных на них рабочих мест. И такая статистика приводится за каждый год реализации программы по каждому конкретному региону. Деятельность же нашего инновационного кластера, которому скоро стукнет три года, имеет своей конечной целью не столько создание инновационного производства с конкретным востребованным продуктом (полученным в результате совместных усилий десятков компаний, связанных друг с другом производственной цепочкой), сколько поддержку инициатив молодых ученых. Что, конечно же, стоит только приветствовать, но вряд ли можно считать фундаментом кластерной политики.

Впрочем, в том, что кластеры продолжают оставаться для нашей экономики «летучими голландцами», просмат­риваются и причины объективного характера. Сами подходы к кластерной политике меняются, как стекляшки в калейдоскопе. Например, в сентябре прошлого года была утверждена актуализированная Государственная программа индустриально-инновационного развития РК на 2015-2019 годы, в рамках которой определены новые подходы к стимулированию кластерного развития. Отбор пилотных кластеров стартовал только осенью 2016-го. Теперь оператор программы – Казахстанский институт развития индустрии – намерен высеять на нашей почве «семена», завезенные из Италии. Уж очень впечатлил наших кластеризаторов тамошний опыт производства стульев – 1200 предприятий в трех регионах закрывают половину потребности рынка ЕС.

Но как бы нам не остаться и без денег, и без «стульев». По крайней мере, именно такие опасения навевают первые три года новой кластеризации, которые сопровождались исключительно обещаниями, но никак не цифрами, свидетельствующими о сколько-нибудь значимом результате.

Комментарии