СУББОТА, 19 АВГУСТА 2017 ГОДА
4086 14-12-2016, 12:17

Мог ли СССР сохраниться, и каким он бы стал?

25 лет назад в Беловежской пуще случилось событие, которое привело к исчезновению с политической карты мира одного из двух «центров силы» - Советского Союза. О том, почему такое стало возможным, сказано и написано немало. А какой могла бы быть судьба СССР, если бы не беловежские соглашения? Чтобы понять это, мы адресовали известным политологам несколько простых вопросов:

1. Имел ли СССР шанс сохраниться?

2. Что бы было с Казахстаном при таком раскладе?

3. Какие перспективы ждали бы СССР, останься Горбачев у власти? Продолжение курса на либерализацию в политике и экономике, а также расширение полномочий союзных республик, или же пошел бы обратный процесс?

 

Распад был неизбежен

Талгат Исмагамбетов, политолог:

1. Такой шанс был бы в случае победы пресловутого ГКЧП. А после его краха разговоры и переговоры велись в основном о сохранении единого экономического, информационного, культурного пространств. При этом республики все дальше отдалялись друг от друга, забирая у ослабевшего центра все больше властных полномочий. Прежние договоренности относительно подписания нового Союзного договора оказались политически обескровленными. Вспомним, что после поражения ГКЧП союзные республики начали объявлять сами себя независимыми. Часто это подкреплялось волеизъявлением на референдумах, что полностью нивелировало значимость проведенного 17 марта того же года референдума о сохранении Союза Советских Социалистических Республик. Правда, Казахстан не проводил плебисцита об объявлении себя независимым, а Закон о государственной независимости Верховный Совет Казахской ССР принял после всех других союзных республик, и президент Нурсултан Назарбаев подписал этот Закон 16 декабря того же года.

В августе 1991-го вместо прежнего союзного Кабинета министров был учрежден Комитет по управлению народным хозяйством СССР. Таким образом, функции центрального правительства были существенно урезаны на фоне расширения (до пока непонятных на тот момент пределов) полномочий правительств союзных республик. Напомню, что в сентябре того года спокойно, уже без препятствий со стороны Москвы, вышли из состава СССР три прибалтийские республики. Остальные 12 примеряли, сколько власти они могут взять в этих условиях. Позицию Казахстана и среднеазиатских республик можно охарактеризовать так: сохранение Союза при большей роли республиканских органов власти. Не случайно тогда под юрисдикцию и контроль Казахстана были взяты все предприятия союзного подчинения, военные объекты и т.д. Тогда же был издан Указ президента Казахской ССР о прекращении ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне – по прежним временам немыслимое вмешательство в прерогативу союзного центра. Но последний предпочел просто отмолчаться, будто не заметив эти поползновения в сферу его полномочий.

У Украины и особенно у России были иные соображения. Ситуация подсказывала их руководителям, что существует возможность взять всю полноту власти. Особенно это прельщало Бориса Ельцина, который при таком варианте развития событий исключал любое влияние со стороны союзного центра. Этот сценарий и был разыгран в Беловежской пуще. Ельцин даже пренебрег вопросами, которые могли в будущем стать предметом споров и конфликтов, например, о Крыме – на это ему намекнул президент Украины Леонид Кравчук.

Фигура Михаила Горбачева не могла консолидировать тех, кто объективно был заинтересован в сохранении единого Союза. Партийный бюрократ, любитель починов, сделавший отчасти на этом карьеру (вспомните, например, ипатьевский метод уборки урожая), не мог опереться на армию, органы госбезопасности, военно-промышленный комплекс. Мало того, его выдвиженец Вадим Бакатин в свое время ослабил кадры КГБ. В тот момент нужен был сильный политик, трибун, способный убедить разные слои общества в необходимости сохранения Союза. К тому же в последние два-три года существования СССР в стране появилось много «горячих точек». В таких условиях применение силового варианта и арест участников Беловежского соглашения, что предлагали постфактум некоторые, были бы запоздалым решением: союзный центр уже не имел ни прежнего авторитета в глазах населения, ни поддержки со стороны окончательно дезорганизованных силовиков. К 1991 году центр полностью исчерпал свой идеологический ресурс. Прочие ресурсы тоже не могли быть задействованы.

2. В случае сохранения СССР, конечно, тоже пришлось бы пережить шоковую терапию и ослабление хозяйственных связей, хотя и не в столь катастрофических масштабах. Скорее всего, сохранилось бы единое рублевое пространство. Но многоначалие конца 1991 года пришлось бы упорядочить, и лозунг «берите суверенитета столько, сколько сможете» (Ельцин) был бы дезавуирован в отношении не только автономий в составе России, но и союзных республик. Так что если бы СССР пережил 1991 год, то мы стали бы свидетелями новых споров относительно полномочий центра и субъектов Союза.

Конечно, такая страна очень скоро встала бы перед дилеммой: оставаться мощной ядерной державой (и соответственно представляющей угрозу) с ослабленной экономикой или же избавляться от своего пугающего образа и интегрироваться в мировую хозяйственную систему, в том числе затем, чтобы получить экономическую помощь. Понятно, что Казахстан находился бы в общем потоке проблем сохранившегося (гипотетически) Союза со всеми вытекающими из этого обстоятельствами.

3. Курс на либерализацию исчерпал себя к 1991 году. Дело в том, что главы союзных республик к тому времени примерили на себя авторитарный потенциал президентской власти, учрежденной на уровне Союза в 1990-м для Михаила Горбачева.

В случае сохранения СССР полномочия республик подверглись бы коррекции в сторону усиления позиций центра. В противном случае последний оказался бы малоэффективным и опять-таки излишним.

Но фигура Горбачева во главе такой страны немыслима, ибо она ни в коей мере не могла воодушевить и консолидировать тех, кто еще был заинтересован в сохранении Союза. А его нелюбовь к неординарным политикам и выдвижение им на высокие посты откровенно слабых руководителей типа Янаева так или иначе усугубили ситуацию, увеличив степень вероятности распада СССР.

В отсутствие личностей мы имеем то, что имеем

\Антон Морозов, кандидат политических наук:

1. В ответах на все три вопроса не обойтись без сослагательного наклонения. Его, как известно, история не приемлет, но тем не менее попробуем.

На мой взгляд, Союз мог бы сохраниться. Возможно, он трансформировался бы из федерации, формальными признаками которой он обладал, в территориальное образование с конфедеративным устройством. Это позволило бы снизить накал в рамках полемики «хватит кормить Кавказ», «чемодан, вокзал, Россия» и прочих популярных в то время лозунгов и, самое главное, сохранить экономические связи между странами, не разрушать хозяйственный комплекс, сложившийся за годы существования СССР. (Собственно, пробуксовывающие интеграционные инициативы – ЦАЭС, ЦАС, ЕврАзЭС, ЕАЭС и прочие – являются попытками восстановить его). Конечно, пришлось бы перестраивать политическую модель, систему управления, плановую экономику, трансформировать идеологическую сферу и вообще проделать колоссальную работу, требующую недюжинного интеллекта, стратегического мышления, политической воли, харизмы и личного мужества. Но шанс избежать «глобальной геополитической катастрофы» и связанных с ней неприятностей – межнациональных и межгосударственных конфликтов, войн, наличия непризнанных государств, чудовищного социального расслоения общества и прочих «гримас капитализма» и т.д. – возможно, был.

Мы знаем много примеров того, как страны с не менее сложным комплексом проблем смогли распутать клубки накопившихся противоречий и выйти на траекторию устойчивого развития, не разрушая государство до основания, а аккуратно демонтируя неэффективные блоки и строя на их месте новые. Ведь страны так называемого «социалистического лагеря» - это не только КНДР и Албания, но и вполне успешные Китай и Вьетнам.

Кстати, о Китае. В контексте данного материала было бы логичным присмотреться к нему внимательнее, поскольку Китай наблюдал за распадом СССР не менее пристально, чем Запад, изучая и делая выводы. Как следствие, в период трансформации своей экономики и политики он смог избежать тех ошибок, которые сделало руководство СССР.

К примеру, Китаю удалось обойтись без «покаяний и голов в пепле» в отношении своей недавней истории. Так, сменивший Мао как лидера страны Дэн Сяопин не стал обвинять своего предшественника в том, что тот «строил страну на костях», а дал в целом положительную оценку его деятельности. Не ручаюсь за точность цитаты, но звучала она приблизительно так: «У Мао было 30% ошибок и 70% достижений». А роль «громоотвода» выполнили приближенные Мао – члены так называемой «банды четырех», на которых и возложили ответственность за последствия «Большого скачка», издержки «культурной революции» и прочее. В экономике тоже обошлось без «резких шараханий». Стратегия «социалистической рыночной экономики» (переход к капиталистическим методам хозяйствования) осуществлялась медленно и под постоянным контролем Коммунистической партии, взявшей на вооружение знакомый казахстанцам лозунг «Сначала экономика, а затем политика».

Мог ли Советский Союз пойти по схожему пути? Полагаю, что да.

2. Экономически мы были бы успешной страной с диверсифицированной экономикой, гармонично развитым сельским хозяйством и высоким уровнем человеческого капитала. Развивалось бы наукоемкое производство. Ситуация в образовании и здравоохранении была бы значительно лучше. Более эффективно решались бы экологические проблемы. Что касается политики, то, полагаю, в ней в любом случае присутствовали бы авторитарные черты.

 

3. Очень хочется избежать оценочных суждений, говоря о Михаиле Горбачеве. Личность настолько неоднозначная, противоречивая и непредсказуемая, что ответить на поставленный вопрос я затрудняюсь.

Но мы могли бы порассуждать на тему, что следовало сделать руководству СССР, чтобы последствия распада страны не были столь сильными.

Во-первых, надо было уступать геополитические позиции только на выгодных для нас условиях. Например, просить за вывод Западной группы войск (ЗГВ) из ГДР не просто гарантий безопасности, например, нейтрального статуса ФРГ и других стран Восточной Европы, закрепленного в международных договорах (а они так и не были получены), но и твердой валюты. Ведь только стоимость недвижимого имущества ЗГВ (жилые и складские помещения, заводы, торговые предприятия и т.п.), по разным оценкам, колебалась от 28 до 34 млрд. долларов. За счет этих средств можно было бы частично нивелировать социально-экономические проблемы в СССР, обострившиеся из-за обвала цен на нефть.

А еще лучше серьезно подумать над вопросом: стоило ли вообще уступать эти позиции?

Во-вторых, не торопиться с политическими реформами, избегать популистских инициатив и заняться сперва экономикой. Сначала надо было научиться наполнять рынок собственными качественными товарами, для чего следовало провести структурную реформу экономики.

В-третьих, очень аккуратно, но непреклонно «гасить» и локализовать возникающие межэтнические конфликты, взвешенно подходить к оценке исторических событий, купировать попытки ревизии истории, не допускать перегибов в национальной политике.

Но такого человека или группы людей не нашлось, и в итоге мы имеем то, что имеем.

Автор: Кенже ТАТИЛЯ

Комментарии

Author Аноним
Редактировать / Удалить/ Цитировать
10-фев-2017, 10:04

И слава Богу что СССР развалился, а иначе, рано или поздно начались бы разговоры о усилении полномочий центра в ущерб союзным республикам. Проходили-знаем.

Оставить мнение