ЧЕТВЕРГ, 22 ФЕВРАЛЯ 2018 ГОДА
1604 14-10-2016, 00:12

Рахман Алшанов: легко ли быть первопроходцем?

Легендарный Туран – страна древних номадов, источник эпосов, территория исторических прозрений и заблуждений. Не здесь ли кроется фундамент менталитета кочевников? Сюда устремляют свои взоры мечтатели и романтики в поисках тюркских корней. Но и прагматиков Туран влечет своей харизмой. А как еще объяснить тот факт, что первый негосударственный университет в Казахстане был назван метафорично, основательно и ёмко – «Туран». И мы едва ли ошибемся в первоисточнике, назвав имя и фамилию человека, который инициировал и саму идею создания этого уникального вуза, и его название – Рахман Алшанович Алшанов.

Детства пора золотая

Он родился в сентябре 1947 года. Отец-фронтовик после тяжелого ранения под Каменец-Подольском в 1944-м вернулся в свой родной совхоз «Коктерекский» на берегу милой сердцу реки Чу. Нежнейшая Бибихадиша вопреки беспросветной военно-тыловой нужде, вопреки измученному ранением мужу, расцвела в одночасье. Потому что счастье не подчиняется даже суровым законам войны, и от счастья рождаются дети. В 1945-м родилась Жибек, старшая сестра Рахмана, в 1947-м сам Рахман. А потом от переизбытка все того же счастья родились Жумакуль и Рахманкул. Что интересно, Рахман родился не дома, а в гостях. Ну да, родители отправились в соседний аул погостить, там оно все и случилось.

Под доглядом жены, под неумолчный гвалт малышни, этой гвардии новобранцев, что заполонила их пусть небогатый, но теплый и благословенный дом, фронтовик ожил, к нему мало-помалу вернулись былые силы. Он был вообще-то здоровяк, в дедов и прадедов из рода Агабай-батыра. Ранение хоть и скрутило Алшана на какое-то время, но в нем был такой жизнелюбивый стержень, что даже лихолетью он оказался не по зубам. Характера Алшан был неунывающего, веселого, лукавинка светилась в его глазах. Он как-то вызвался другу помочь, выкрасть невесту. Так они что учудили. Ночью прокрались к юрте невесты, потихоньку приподняли юрту и развернули на 180 градусов. Родители невесты спали, или делали вид, что спят. А когда невесту выкрали, родители кинулись за нею, к дверям юрты, а дверей-то на привычном месте нет, двери на противоположной стороне, но это уж выяснилось утром, когда дело сделалось и надо было готовиться к свадьбе.

Отец вернулся к своей довоенной должности, снова приступил к обязанностям заготовителя в совхозрабкоопе. Он колесил на арбе по Чуйскому и Коктерекскому районам, ворочая тюки шерсти и тяжеленные шкуры-сырец. В помощниках у него уже был старший сын, Рахман, тоже здоровячок, весь в папу. Наверное, эта силушка непомерная и сгубила отца. В совхозе было торжество какое-то и в честь него – кокпар, вот уж где раззудись плечо, размахнись рука. Отец, конечно, тут как тут. В запале игры его лошадь налетела на бычка, рухнула оземь, отец сломал ребро. И надо бы тут же к врачу, но – удаль молодецкая. Эка невидаль – ушибся. А там был не просто ушиб, там сломанное ребро пронзило печень. И когда несколько дней спустя все же призвали на помощь врача, тот лишь руками развел: поздно, надо было сразу… И через полгода отца не стало. Ему исполнилось всего-навсего 46 лет. На руках матери остались четверо детей, поднимать их ей предстояло одной. Рахману на тот момент исполнилось 13 лет.

Годы на вырост

Без отца жить стало тяжко. На всё про всё одна корова. На четыре голодных рта это мало. Рахман не понаслышке знает, что такое борьба с опустыниванием. Мама гнула спину на посадке саксаула, Рахман со старшей сестренкой были, конечно же, рядом с ней на подхвате. По осени собирали на поле масак – колоски после комбайна. Собирали и остатки кукурузы. Моркови с мешок. И пару мешков картошки. Выкручивались, как могли. Ловили сусликов. Шкурка – от десяти до двадцати копеек, это уж как повезет. Собирали ягоду ягод – ежевику. И, конечно, рыбалка. Ну, это уже почти в удовольствие. Красноперка, сом, сазан, щука.

Чуть легче стало, когда старшая сестра Жибек пошла работать пионервожатой. Он и сам спешил быстрее вырасти, стать взрослым, чтобы подставить матери плечо. Но – детство есть детство, а пацан на то и пацан, чтобы испытывать себя на предельных режимах. Летом через речку ходил паром, там был трос протянут с берега на берег. Ближе к зиме паром ставили на прикол, а трос, с точки зрения пацанов, изнывал от безделья. Вот они с дружком и решили по тросу перебраться на тот берег. Взяли саксаулину, сделали из нее приспособление для переправы, приладили к тросу и – вперед. И так вот непонятно как уже больше половины пути одолели. Но тут саксаулина не выдержала, надломилась. И зависли наши Колумбы над студеною гладью воды, с перспективой незамедлительно принять ледяную ванну, из которой выберешься нет ли, одному Аллаху ведомо. Они рассчитывали минут за тридцать одолеть переправу, но лишь через два часа кое-как выбрались на тот берег. Адреналина, конечно, хватили с лихвой, но главное тут – информация для размышлений, когда подросток взрослеет не по дням, а по часам. Случись что с ними, каково пришлось бы его матери?..

В учебе у него были приоритеты: рисование, география, но главное – математика. Когда школа осталась позади, он подал документы в политех, на факультет автоматики и телемеханики. Но на приемных экзаменах на него взъелся математик. Задачи Рахман решил за 15 минут, а дальше надо было просто выждать время.

– Вы что сидите? - спросил его экзаменатор.

– А я уже решил.

– Переписывайте набело.

– А зачем? Тут же все правильно.

Математик стоял на своем:

– Переписывайте.

– Не буду.

В результате – «четверка», до проходного балла не дотянул.

А дальше, после школы, в анкете Алшанова любопытные пункты: «учитель начальных классов, цетрифуговщик Чуйского сахарного завода, кассир, инструктор Коктерекского совхозрабкоопа»... Он брался за любую работу. Это не всеядность, это поиски самого себя. И потом – он не мог сидеть сложа руки, он должен был зарабатывать на жизнь, помогать матери. И все это – до армии.

Армия была естественным рубежом в полосе препятствий его жизни. Подмосковье, ракетные войска. Радиосвязь. Элитное, в общем-то, подразделение. Он был замкомвзвода. Ему даже предлагали поступить в военную академию. Судьба как бы искушала его, и все же у нее, судя по всему, были другие планы.

Жизнь по лекалам эпохи

Было бы вполне логично, если бы после армии он возобновил попытку в политехе и все же поступил на факультет автоматики и телемеханики. Но в жизни случаются встречи, которые корректируют наши давние устремления, и появляются иные цели, и открываются новые пути. Таким человеком стал двоюродный брат Сеиткерим, Секер. Был он на десять лет старше, уже окончил КазГУ. Математик, умница, с готовностью откликающийся на соразмышления о жизни. И Рахман становится не студентом политехничес­кого, а студентом КазГУ, штурмующим глубины политэкономии. Штурмующим небезуспешно, если судить по тому, что вскоре он стал получать стипендию имени Карла Маркса. Нет, но смекните сами, каково это – в эпоху нашего порыва к сияющим вершинам коммунизма удостоиться такой престижной стипендии! Но, если без восторгов, а с прагматической точки зрения, оно было очень кстати, поскольку уже на третьем курсе он женился. Его избранницей стала Алида Ашимбаева, тоже студентка, двумя курсами младше.

Дальше еще интереснее: к четвертому курсу он был освобожденным заместителем секретаря комитета комсомола, а к пятому уже секретарем. И вновь – анкета: «1969-1974 – студент КазГУ. 1973-1988 – секретарь комитета комсомола, старший преподаватель, заместитель секретаря парткома, доцент, старший научный сотрудник, декан философско-экономического факультета»… Пятнадцать лет отдано родному вузу. Пятнадцать лет непрерывного, безостановочного движения вверх. Поразительная целеустремленность!

Как там сказано у Ньютона: «Я видел дальше других только потому, что стоял на плечах гигантов». И тут трудно переоценить значимость такой монолитной фигуры, как Умирбек Арисланович Джолдасбеков. Как раз в те годы он был ректором КазГУ. Там были каждо­дневные наглядные уроки не просто трудолюбия, а полной самоотдачи делу, одержимость работой.

– Напряжение было гигантским, – вспоминает Рахман Алшанович. – На работу приходили часов в семь-восемь, уходили в час ночи. Но жизнь была крайне интересной.

Уже в самом начале его направили читать журналистам и филологам курс лекций по политэкономии на казахском языке. Подчеркиваем: на казахском. Тут он был первопроходцем. А в 1985-м защитил кандидатскую по теме «Закон перемены труда». В наши дни технологии быстро меняются, поэтому возникает необходимость в повышении квалификации, в перестановке кадров, в смене профессии. Он не уходил от сложностей времени, он погружался в них. И уже в 1991 году защитил докторскую «Теория экономических противоречий: эволюция и проблемы развития». В родной ему науке его влекли не мирные заводи экономических процессов, он устремлялся не туда, где тишь да гладь, да божья благодать. Время было неспокойным, и этот непокой он пытался осознать. Страна вступала в рыночные реалии, а экономистов-рыночников у нас не было, хотя они, как вы понимаете, были нужны как воздух. Это и стало точкой отсчета при создании университета «Туран».

Вообще жизнь никогда не была ему сахаром, она имела тенденцию испытывать его на прочность. Впрочем, она испытывала на прочность саму эпоху. Особенно на излете советской власти. Вернемся в 1986 год. Будучи деканом, он все никак не мог уйти в свои законные отпускные недели. И вот уже в конце года, 15 декабря, чтобы отпуск не пропал, его чуть ли не силком выпроводили на отдых. Он вроде бы уже определился с темой докторской. И с утра 16-го направился в магазин политической книги, что на Новой площади, чтобы подобрать кое-какую литературу. Пришел он рано, магазин был еще закрыт. На площади между тем кучковалась молодежь, человек 30-40, и что-то шибко горячо обсуждала. «А нет ли там кого с моего факультета?» – подумал он и подошел чуть ближе. Вроде бы нет. О чем они толкуют? Ну, мы-то теперь знаем, о чем. Он послушал спорщиков. Да бросьте вы, сказал он с высоты своего возраста, партии виднее, что и как, мы с вами едва ли что изменим. Шли бы вы по домам, ребятки.

Тут открылся магазин и отключил Рахмана от всей этой дискуссии. Он уж и не помнит, что он подобрал в книжном магазине для работы над докторской, но тотчас отбыл домой со своей научной добычей. А потом было то, что было. И днями спустя товарищи из органов очень даже интересовались, зачем он подходил к молодежи на площади и о чем с ней говорил. И потом – неслучайно же он ушел в отпуск именно в канун 16 декабря? Ну и т.д. и т.п. Студенты попытались было его защитить, но и к ним стали прискребаться. Так что год спустя он вынужден был уйти из своего родного вуза. В конце концов, он что – виноват, что родился при Сталине, учился при Хрущеве, работал при Кунаеве?.. К тому же был предлог благовидный – работа над докторской.

Приоритеты рыночной эпохи

И тем не менее он не из тех, кто будет стоять над схваткой. Работая над докторской, он становится ректором Республиканского института повышения квалификации работников культуры, потом заместителем директора Центра внешней экономики Академии наук Казахстана. А с 1992 года Алшанов – ректор учрежденного им же университета «Туран». Но и эти рамки вдруг становятся тесны, и с 1999-го он – президент Ассоциации вузов РК.

Меж тем учрежденный им университет превратился в корпорацию «Туран», состоящую теперь уже из двух университетов (в Алматы и Астане), двух колледжей, лицея, двух научно-исследовательских институтов, нескольких научных центров, международной академии «Туран-профи». По его инициативе организован издательский центр, налажен выпуск остродефицитных учебников нового поколения. Создан центр «Карьера», занимающийся трудо­устройством выпускников вузов. Аллах его ведает, как он управляется со всем этим беспокойным хозяйством.

А сверх того он депутат городского маслихата – предыдущего созыва и нынешнего. Причем о своих депутатских заботах он говорит с не меньшим увлечением, чем о своих хлопотах на посту президента корпорации «Туран». Проблемы Тастака его занимают в той же степени, что и проблемы собственного дома. Асфальтирование тротуаров, озеленение скверов, благоустройство дворов, освещение… Он член бюджетной комиссии, и это крайне важно, поскольку именно он может высказать взвешенное, аргументированное мнение, какой статье расходов из городского бюджета следует отдать приоритет.

– А какие еще приоритеты вы можете назвать?

– Приоритеты? Вот вам навскидку. Построили новые дома-высотки, а школа затерялась между ними, осталась прежней, она перегружена… Исчезли детские консультации, а в участковых поликлиниках педиатров нет… Надо решать проблему сноса ветхих домов… Надо обновлять арычную систему…

Все это вроде бы частности, но их ставит на повестку дня как-никак академик Международной инженерной академии, почетный профессор ряда университетов, член совета экономических консультантов при премьер-министре, член коллегии Министерства образования и науки, республиканских советов и комиссий по делам молодежи и туризма при правительстве РК, в недавнем прошлом член политсовета партии «Отан», а ныне председатель общественного совета по борьбе с коррупцией при Алматинском городском филиале партии «Нур Отан». Тут ведь поневоле прислушаешься к его словам.

– Состав маслихата вроде бы обновился?

– Существенно. Может, это веление времени. С одной стороны, надо было бы оставить побольше ветеранов, чтобы ощутимее была преемственность поколений. Но обновление необходимо. Пришла молодежь. Маслихат стал другим. Другой дух, другое понимание.

– Вы как депутат маслихата добровольно взвалили на себя целый комплекс проблем, а у вас и без того хлопот полно. Зачем вам это? Или оно что-то дает?

– Но кто-то же должен сказать веское слово! Городская власть погружена в решение сиюминутных вопросов, а у маслихата есть возможность заниматься стратегическими направлениями. Вы спрашиваете: что оно дает? Хотя бы вот что: я город увидел во всех аспектах и стал понимать его лучше.

В своем плотном рабочем графике он не без труда выкроил час, чтобы корреспондент задал свои вопросы. Люди чуть ли не в затылок стоят к нему на прием – и к ректору, и к депутату.

Жизнь видится ему теперь горной грядой, где приходилось одолевать за перевалом перевал. Ему вдруг вспомнилось, как в выпускном классе их с другом накрыла волна романтики. С тем самым другом, с которым они по тросу перебирались на другой берег. Они решили штурмовать небо и послали заявления в знаменитое Ейское летное училище. Им благора­зумно ответили: сначала надо окончить школу, отслужить в армии, а уж потом… Но на «потом» они были категорически не согласны. И тут же решили испытать на прочность море. Послали заявления в мореходку. На Сахалин. Там тоже сидели бывалые люди, так что и с мореходкой не прокатило. А то, глядишь, сейчас он на рыболовецком сейнере бороздил бы Охотское море. Но жизнь распорядилась иначе…

Автор: Адольф Арцишевский

Комментарии

Нет комментариев

Комментарии к данной статье отсутствуют. Напишите первым!

Оставить мнение