ВТОРНИК, 7 ИЮЛЯ 2020 ГОДА
3918 30-09-2016, 00:10

Аскар Сабдин: «Борьба с терроризмом – это почти как борьба с наркобизнесом»


Мы продолжаем беседу с директором ОО «Консультативно-реабилитационный центр «Ансар» (г.Актобе) Аскаром Сабдиным о причинах проявления в Казахстане религиозного экстремизма, сложностях идеологического противостояния ему и мерах, необходимых для борьбы с этим злом. Первая и вторая части интервью были опуб­ликованы в газетных №№ 31 и 37.

– Проявления религиозного экстремизма в регионах, где находятся корни ислама (Ближний Восток), наверное, объяснимы. Но чем вызвано то, что ростки экстремизма начинают приживаться и у нас?

- Современный религиозно мотивированный экстремизм - это не только идеология и геополитика, но и очень прибыльный бизнес, который сравним с наркобизнесом. На борьбу с ним выделяются большие бюджеты, на этом делают карьеру, получают награды и повышение по службе. Экстремизм и терроризм имеют тесные связи с торговлей оружием и людьми, а отсюда глобальные экономические интересы. Если учесть, что ориентировочно 70% запасов углеводородов находятся на территориях, заселенных мусульманскими народами, и выяснить, кто продает им больше всего оружия, то можно понять, кому в конечном счете выгоден так называемый «исламский» экстремизм и терроризм. Поэтому такая ситуация будет сохраняться еще долго. Раньше наибольшую активность проявляла «Аль-Каида», сейчас на первый план вышел ИГИЛ, в будущем, возможно, возникнут другие организации. Как вы знаете, весь мир борется с наркобизнесом, однако он продолжает отравлять жизнь людям. Борьба с терроризмом – это практически то же самое.

Экстремизм и терроризм не имеют ничего общего с корнями ислама. Это несовместимые категории. Нельзя судить о полуторамиллиардной умме и исламе по поступкам нескольких маргинальных террористических группировок. «Отморозки» типа Брейвика есть в каждой нации и среди представителей разных верований.

Основными «ареалами» распространения идей религиозно мотивированного экстремизма в нашей республике являются вахтовые поселки, шахты, всевозможные рынки и базары. Это те места, где слабо задействованы государственные и общественные «радары» контроля, никак не представлено официальное духовенство.

Если говорить в региональном разрезе, то это нефтедобывающие западные области, города Жезказган, Сатпаев (оттуда уехало много семей в Сирию), Экибастуз, Степногорск, а также большие города с их рынками и базарами. Примерно до 2012 года исправительные учреждения также были зонами с повышенным риском радикализации, но сейчас ситуация там изменилась, поскольку ведется разъяснительная и профилактическая работа.

Что касается целевых групп, то, как показывает практика, деструктивные религиозные течения нацелены на привлечение в свои ряды прежде всего спортсменов, людей творчества, отдельных чиновников, студентов и т.д. Имеются фетвы радикалов о необходимости внедрения в правоохранительные органы. Я неоднократно говорил о том, что среди осужденных за терроризм уже есть и бывшие сотрудники силовых структур.

– На каких аспектах необходимо делать упор в противостоянии салафитам – на идеологической работе среди верующих или на силовых методах? А может быть, пора ввести полный запрет на деятельность деструктивных религиозных течений и организаций?

– Профилактика и противодействие религиозному экстремизму и терроризму требуют комплексного подхода. Распространение деструктивных религиозных идей имеет множество причин. Это материальные, бытовые, семейные проблемы, безработица, перенесенные черепно-мозговые травмы (и такое есть), интернет-зависимость (по этой причине радикализировались более трети террористов), активная пропаганда, материальное поощрение и моральная поддержка со стороны радикалов и т.п. И сейчас ни у государства, ни у общества нет четкого понимания того, какие причины играют здесь решающую роль.

Моя точка зрения, основанная на пятилетней практической работе с террористами, их пособниками и свидетелями, такова: наибольшее влияние оказывает пропаганда. Например, в Актобе один из террористов, решивший примкнуть к основной группе, приехал помогать ей на новом «Лэнд Крузере 200» своего отца-неф­тяника. Ко мне время от времени обращаются весьма состоятельные люди с просьбой помочь их детям, женам, знакомым и друзьям, которые попали под влияние деструктивного религиозного течения. Сегодня на примере присягнувших на верность ИГИЛ коренных жителей (я говорю именно о коренных, а не об эмигрантах во втором или третьем поколениях) Германии, Великобритании, Франции и других высокоразвитых стран можно сделать вывод, что высокий уровень социального развития не препятствие на пути радикальной идео­логии. Поэтому необходимо бороться прежде всего с пропагандой.

Возьмем для примера Саудовскую Аравию, которой так любят прикрываться наши эксперты-криптосалафиты. Всем известно, что эта страна категорически не допускает в свое информационное поле другие религиозные учения. И любое проявление инакомыслия там пресекается немедленно. В 1970-е годы саудиты допустили ошибку, впустив к себе «братьев-мусульман», но затем быстро зачистили поле от этой идеологии. И до настоящего времени они поддерживают любые силы, выступающие против «братьев-мусульман».

В то же время часто задают вопрос: почему в одной стране салафизм несет на себе конструкцию власти, а в других – фанатизм и терроризм?

Это зависит от исторической и политической конъюнктуры в той или иной стране и ее соотношения с определенными субкультурами. Скажем, в России субкультура скинхедов, по некоторым наблюдениям, неофициально используется для регулирования проблем миграции. Салафизм может быть конструктивным для отдельных стран Персидского залива, но если взять нашу республику, то еще раз повторю: подавляющее большинство террористов, проявивших себя в Казахстане, - салафиты.

В этой связи необходимо прежде всего ограничивать их идеологическое воздействие и пропаганду. Противостоять идеологии, на распространение которой выделяются огромные средства шейхов, чисто на теологическом уровне нам будет сложно. Разница в уровнях господдержки и финансовом обеспечении пропаганды салафизма, с одной стороны, и пропаганды ханафитского мазхаба, с другой, очень большая.

– С финансовой стороной вопроса все понятно. А как обстоит в плане именно идеологического противостояния? Какие здесь могут возникнуть сложности?

– Чтобы раскрыть суть деструктивной религиозной пропаганды и степень ее воздействия на людей, специалистам зачастую приходится погружаться в чисто религиозные знания и использовать теологические категории. Это не всем нравится. Часто мы слышим критику в свой адрес: мол, мы сами навязываем религиозность. Но, с другой стороны, если учесть, что религиозный радикализм – это что-то вроде вирусной болезни, то иначе и быть не может. Если где-то возникает очаг инфекции, то для оповещения людей используются все возможные способы, им дают максимально полную информацию об этой болезни, методах ее профилактики и лечения. На протяжении 25 лет независимости никто так не угрожал безопасности нашего общества и государства, как радикальные религиозные элементы. Самый свежий пример – события 18 июля, когда один человек фактически парализовал жизнь двухмиллионного Алматы. В этой связи считаю создание министерства по делам религий свое­временным решением. Ограничивать влияние идеологии религиозного экстремизма необходимо уже сегодня. В противном случае вирус может добраться до жизненно важных органов, что приведет к необратимым последствиям.

Существует мнение, что только повышение уровня религиозной осведомленности может изменить ситуацию. Это другая крайность, продемонстрировавшая свою несостоятельность в целом ряде арабских стран. Ведь наличие там всевозможных шейхов, мусульманских академий и т.п. не стало барьером перед революциями и гражданскими войнами. Поэтому нам необходимо учитывать и эту крайность.

Работа по противодействию идеологии религиозного экстремизма должна быть комплексной. Только силовыми или только разъяснительно-просветительскими методами террор не победить. Человека, который сознательно идет на смерть, не напугать конфискацией имущества, максимальными сроками заключения, лишением гражданства.

Пока пропаганда таких деструктивных идей законодательно не запрещена, число их приверженцев будет продолжать расти. Тем же, кто сомневается в причастности салафитов к терактам в нашей стране, предлагает мириться с существованием салафизма, я готов показать всю хронологию моих встреч с террористами, их пособниками и свидетелями. Я тоже был весьма толерантен к любым религиозным течениям до 2011 года, до тех пор, пока не увидел, к каким последствиям они могут привести.

Что касается криптосалафитской «экспертократии», то пока по сути проблемы она ничего возразить не может. Единственный оставшийся у них метод – это обливать оппонентов грязью. Например, лично обо мне они распространяют такие слухи, что диву даешься. Некоторые из них даже умудрились свалить на меня всю вину за теракт в Актобе, несмотря на то, что я уехал из Актюбинской области еще в конце февраля, о чем знают в том числе и руководители органов, курирующих сферу религии.

– Сейчас в соцсетях бурно обсуждается вопрос относительно проповедей в мечетях на русском языке. Каковы ваши соображения на этот счет?

– Действительно, большинство приверженцев деструктивных течений получали и продолжают получать информацию на русском языке. Язык пропаганды радикальных идей – русский. Даже ИГИЛ использует русский язык в качестве одного из трех официальных.

Кроме того, могу привести пример из своей практики. Год назад в Костанайской области я встречался в исправительном учреждении п.Кушмурун с осужденными террористами, а в центральной областной мечети им. Марал-ишана – с десятью последователями нетрадиционного течения. По их словам, им не всегда бывает понятно, что говорят во время проповедей. Поэтому они обращаются к интернет-проповедникам. В этой связи считаю, что в некоторых регионах такое нововведение является оправданным. В принципе, такая работа с определенным контингентом и в определенных мечетях ведется уже давно.

Комментарии

Author Аноним
Редактировать / Удалить/ Цитировать
21-дек-2016, 02:38

Это только прикрытие, на самом деле-это дела западников и тех звездатых из океана, они пытаются идти против политики нашего государства и власти! Таких только уничтожать не жалея, чтобы не какая слизь в лице религиозных фанатиков и червей националистов не посмела даже поднять своего волоса паршивого у нас!