ВТОРНИК, 23 ЯНВАРЯ 2018 ГОДА
3359 26-09-2016, 07:58

Отмена моратория на смертную казнь - не общественный, а политический запрос

В Казахстане вновь заговорили о необходимости возвращения в нашу жизнь «высшей меры социальной справедливости». Причиной этому стали и череда случаев сексуальных надругательств над детьми, и страх перед атаками террористов, и действия (бездействие) уполномоченных органов. Но стоит ли отказываться от введенного более десяти лет назад моратория? Не станет ли «легализация» смертной казни способом избавиться от неугодных и инакомыслящих? Можно ли избежать фатальных судебных «ошибок» при ныне существующей в стране системе правосудия?

Сезонное обострение?

За последние полмесяца на казахстанцев буквально обрушился шквал шокирующей информации о фактах педофилии. Но зададимся вопросом: действительно ли наблюдается рост преступлений этой категории? Данные Генеральной прокуратуры РК свидетельствуют об обратном: за восемь месяцев текущего года было зарегистрировано 232 преступления против половой неприкосновенности малолетних, что на 12,5 процента меньше, чем за аналогичный период прошлого года (265 случаев).

Конечно, можно допустить, что по тем или иным причинам (включая «примирение сторон», нежелание потерпевших и их родителей предавать дело огласке) немало столь жутких преступлений остается вне статистики. Понятно также, что за каждым из таких случаев стоит трагедия целой семьи. И, безусловно, лица (людьми их назвать трудно), посягнувшие на жизнь и здоровье ребенка, достойны самого сурового наказания – по мнению немалой части общества, вплоть до публичной казни. Однако соответствующие статьи Уголовного кодекса РК и без того были ужесточены в последние годы – они предусматривают до 20 лет строгого режима и даже пожизненное заключение. А с 2018-го  вступают в силу новые законодательные нормы, согласно которым в отношении совершеннолетних педофилов может быть применена химическая кастрация. К тому же  с высоких трибун уже было заявлено, что введение смертной казни по таким делам не планируется.

Осадок остался

Так зачем тогда шум поднимать? Если вспомнить опыт советского периода, а также примеры других (в основном тоталитарных) государств, то можно заподозрить, что методичный «слив» информации о случаях педофилии происходит неспроста. Это как бы лакмусовая бумажка для проверки готовности населения к возвращению смертной казни и одновременно некий катализатор усиления агрессии людей, которые, «проникшись праведным гневом», сами будут требовать «высшей меры наказания». Другими словами, важно не просто подготовить общество к возможной отмене действия моратория на смертную казнь, но и сделать его основным инициатором такого шага  – мол, не власть этого хочет, а народ требует.

Сюда же следует добавить и потенциальную готовность населения поддержать смертные приговоры в отношении террористов, да и вообще всех, кто посягает на мир и стабильность в стране. Таким образом, тема «расстрела» уже выходит из социальной и общественной сферы и приобретает политический аспект.

Стоит напомнить, что мораторий на исполнение смертной казни был введен с 1 января 2004 года указом президента страны Нурсултана Назарбаева. Предусматривалось, что следующим шагом станет  полная отмена «высшей меры». И дело шло к этому, но… Сейчас в казахстанском законодательстве имеется полтора десятка статей, предусматривающих смертную казнь. Речь идет о таких преступлениях, как «диверсия», «акт терроризма», «посягательство на жизнь президента» (отдельная статья, касающаяся первого президента страны), «геноцид», «применение незаконных способов ведения войны», «нарушение правил несения боевого дежурства», «дезертирство» и так далее. Отметим, что часть статей касается воинских преступлений, некоторые из них караются расстрелом лишь в военное время.

В ходе работы над статьей автор этих строк провел небольшой опрос в соцсетях на заданную тему. Большинство (около 55 процентов) выбрало ответ «Смертная казнь нужна, но только не с нашими судами». Более трети опрошенных выступили и вовсе за отмену смертной казни. Около 10 процентов высказались за применение ее только в военное время. Были и другие варианты ответов.

Также мы решили обратиться к экспертам, которые занимаются этой проблематикой.

Ануар Тугел, председатель Республиканской коллегии адвокатов:

«Эффект, скорее, будет обратный»

- Как вы относитесь к применению смертной казни?

- Отрицательно. При существующей судебной системе и нынешней работе органов уголовного преследования вполне возможны ошибки. Ну и влияние «человеческого фактора» надо учитывать. Впрочем, я не думаю, что у нас отменят мораторий. Ведь президент постоянно говорит, что Казахстан стремится попасть в число 30 наиболее развитых стран мира – то есть, туда, где отказались от смертной казни.

- Но ведь за время, прошедшее с момента введения моратория, в Уголовном кодексе стало больше статей, предусматривающих смертную казнь. Зачем их нужно было добавлять, если страна отказывается от этой меры наказания?

- Дело в том, что у нас уголовное законодательство разрабатывается не только для исполнения наказаний, но и для профилактики преступлений. Поэтому авторы законов, расширяя сферу применения смертной казни, демонстрируют обществу, какие именно деяния являются для государства наиболее опасными. Отдельно хотелось бы сказать об  ужесточении наказания за террористические акты. Очень часто они совершаются людьми, которые морально и физически готовы к тому, что лишатся жизни. Более того, для них это (особенно когда речь идет о религиозном терроризме) является тем, к чему они стремятся. Поэтому эффекта от введения смертной казни в данном случае мы не получим. Если он и будет, то, скорее, обратный.

Кульпаш Утемисова, экс-судья Алматинского городского суда:

«Смертная казнь в ряде случаев не только допустима, но и необходима»

- Я уверена, что в современных условиях смертная казнь не только допустима, но и необходима в качестве наказания за некоторые виды преступлений. Во всяком случае, как временная мера. При этом считаю, что казнить нужно не за те преступления, которые  перечислены в Уголовном кодексе РК, а лишь за убийства, совершенные при отягчающих обстоятельствах, с использованием особенно жестоких методов, за педофилию, за терроризм и наркобизнес, если эти действия привели к смерти двух и более человек.

- А что бы вы добавили к «смертным грехам» в УК?

- Получение должностным лицом или лицом, уполномоченным на выполнение государственных функций,  взятки в крупном или особо крупном размере; хищение имущества с причинением государству ущерба в особо крупном размере. Такая практика сложилась в развитых странах мира – США, Китае, Японии, Филиппинах, Южной Корее… Это станет мощным средством борьбы с коррупцией и послужит укреплению экономики республики.

- Есть еще и пожизненное заключение как высшая мера наказания…

- Замену смертной казни пожизненным заключением я считаю попыткой подыграть общественному мнению на Западе, подстроиться под международную правовую струю. Смертная казнь – это легкое, мгновенное избавление от жизни. А пожизненное заключение и даже долгий срок  – это камера, стресс, беспросветность, отчаяние, деградация… Это поймет только тот, кто побывал  на тюремных нарах.  И потом, почему мы, налогоплательщики, должны на протяжении десятилетий содержать преступников, которые лишили жизни чьих-то родных и близких или довели страну до такого состояния? Здесь нет ни логики, ни здравого смысла. Отменять смертную казнь можно только после того, как из нашей жизни исчезнут жестокость, насилие и алчность.

- Кульпаш Дауренбековна, вы лучше нас знаете, что возможны судебные ошибки, тем более при ныне существующей системе. Как их избежать?

- Действительно, при обсуждении темы, касающейся смертной казни, справедливо возникает вопрос: приемлемо ли ее введение в условиях коррумпированности судопроизводства и большого количества непрофессиональных судей? Говоря словами патриарха Кирилла, «суд должен быть неподкупным, авторитетным; следственные органы должны работать безукоризненно, чтобы присутствие смертной казни в уголовном праве ни в коем случае не стало способом расправы с неугодными». А чтобы исключить вероятность судебной ошибки, необходимо  внести в Уголовно-процессуальный кодекс изменения, предусматривающие пятилетний срок обжалования приговора о смертной казни.

Жемис Турмагамбетова, исполнительный директор фонда «Хартия за права человека»:

«Будем говорить об этом на международном уровне»

- Не все до конца понимают, что наличие такой нормы в Уголовном кодексе не решает проблему совершения особо тяжких преступлений. Возьмите те же террористические акты, о которых сейчас заговорили. Ведь, если на то пошло, ни один террорист не выживает – и кого в этом случае приговаривать к смертной казни? Они же и без того смертники. А если речь идет о подготовке теракта, то это должно расследоваться по другой статье УК.

- А вот большинство казахстанцев с вами не согласилось бы, судя по нашим опросам.
- Нигде в мире смертная казнь не отменялась путем плебисцита. Это всегда было политическое решение главы государства. В 2006 году была создана рабочая группа по данному вопросу (в нее включили и нас с Евгением  Жовтисом), и тогда мы на фактах доказали, что наличие в законодательстве нормы о смертной казни не ведет к сокращению количества преступлений. Тогда практически уже был готов проект указа президента о полной отмене смертной казни и присоединении ко Второму факультативному протоколу. Но произошел какой-то сбой, деятельность рабочей группы тихо свернули и больше к этому вопросу не возвращались.

- Но вы же не прекращали работу в данном направлении?

- Конечно! Мы продолжали поднимать этот вопрос. И каждый раз сторонники  сохранения смертной казни в качестве главного аргумента всегда показывали пальцем на потолок. Примерно то же самое происходит и сейчас, когда в парламенте идет обсуждение законопроекта о противодействии экстремизму и терроризму. Кстати, будучи в Варшаве, мы договорились с БДИПЧ ОБСЕ, что они проведут анализ этого законопроекта на его соответствие принципам международного права, и в 20-х числах октября мы постараемся презентовать результаты этого анализа на заседании рабочей группы. То есть, мы будем использовать все возможные средства, чтобы довести это дело до конца – на форумах, «круглых столах», через СМИ. Кстати, спасибо вашей редакции, что подняли эту тему для широкого круга читателей. Будем говорить об этом и на международном уровне. Ведь надо понимать, что как только Казахстан отойдет от взятого курса, который был проложен введением моратория на смертную казнь, то он тут же лишится наработанного имиджа в плане демократии и правового государства.

Роза Акылбекова, заместитель директора Казахстанского бюро по правам человека:

«Государство не должно рассуждать как человек»

- Как вы считаете, почему у нас опять заговорили о смертной казни? Это ответ на витающую в воздухе агрессию, адекватная реакция общества или что-то связанное с  конспирологией?

- Это реакция на пережитые обществом страшные события в Актобе, Алматы и вопиющий факт – изнасилование 6-летней девочки в Актау.

Обсуждение данного вопроса будет продолжаться и, самое печальное, подогреваться СМИ и инициативой парламентариев. На мой взгляд, депутаты должны знать, что в УК РК сегодня уже есть статьи, которые предусматривают суровое наказание для людей, совершивших такие преступления.

Смертная казнь всегда делит общество на два лагеря – за и против. И второй лагерь всегда в меньшинстве. В основном это правозащитники, которые по роду своей деятельности опираются на определенные стандарты, а не на древний принцип «око за око». Так вот, государство должно находиться в этой же группе! Тем более что оно ставит задачу войти в «топ-30» наиболее развитых стран мира.   

- Можно ли доверять нынешней судебной системе в том плане, что при вынесении смертных приговоров количество ошибок будет минимальным?

- К сожалению, доверять нельзя. Люди в таких случаях обычно вспоминают «дело Чикатило». А я всегда вспоминаю давнюю историю молодых людей из Акмолы, которая впоследствии стала Астаной. Их родители обратились к Евгению Жовтису и Жемис Турмагамбетовой. Этих ребят обвиняли в страшном преступлении – убийстве и изнасиловании женщины. Им повезло, что их дело по просьбе правозащитников тщательно рассмотрел Кайрат Мами. Дело отправили на новое расследование, парней отпустили. А что было бы, не вмешайся объективный профессионал?

Система не застрахована от ошибок, а государство не может их исправить. Кроме того, смертная казнь не несет профилактического значения. Тем более когда речь идет о страшных терактах, совершаемых шахидами.

- Ваше отношение к смертной казни как человека и как правозащитника?

- Как человек, женщина, мать, правозащитник, я очень сочувствую тем людям, которых преступники лишили самых близких, особенно детей. Но важно понимать, что государство не должно рассуждать как человек и не должно лишать жизни, которая дарована свыше.

 

Автор: Мирас Нурмуханбетов

Комментарии

Нет комментариев

Комментарии к данной статье отсутствуют. Напишите первым!

Оставить мнение