ЧЕТВЕРГ, 2 АПРЕЛЯ 2020 ГОДА
1940 20-05-2016, 00:01

Режиссер Эмир Байгазин исцарапал сердце зрителя


У нового фильма Эмира Байгазина травмирующее название - "Раненый ангел". В первооснове своей это полотно финского художника Хуго Симберга, который на рубеже XIX-XX вв. стал провозвестником новейшей эпохи в искусстве. Там два мальчика несут на носилках белейшего ангела с окровавленным крылом. Один из подростков смотрит на зрителя, смотрит в самую душу взыскующим взглядом. И этот как бы незримый в фильме взгляд неотступно преследует зрителя от начальных кадров до финальных титров. 


Гульнара Абикеева, кинокритик
"Раненый ангел". Система координат

Фильм Эмира Байгазина "Раненый ангел" состоит из четырех новелл, каждая из которых напомнила мне соответственно фильмы Дарежана Омирбаева, Жерара Корбьо, Андрея Тарковского и Бюль-Бюль Мамедова. Но пойдем по порядку.


Творческую связь между фильмами Дарежана Омирбаева и Эмира Байгазина заметила не только я. В прошлом году даже швейцарцы организовали их совместную фотовыставку. По отдельным кадрам, по стилистике, по подходу к кино в целом они во многом похожи. Если же быть более точной, то Эмир "встал на плечи" Дарежану и старается идти дальше. Герои Байгазина так же, как герои Омирбаева, пытаются осознать себя, вглядываясь в зеркала; они родом из аула или небольшого поселка; их жизнь претерпевает изменения. Первую новеллу фильма "Раненый ангел" под названием "Рок" можно рассматривать как условное продолжение омирбаевской "Шильде": железнодорожный полустанок, мальчишки, которые пытаются заработать денег. Разница во времени. "Шильде" был снят в 1988-м - в конце советской эпохи: действие новеллы "Рок" происходит в 1990-е. Жарас не просто пытается заработать денег на продаже дынь пассажирам поездов - он работает на мельнице и помогает одинокой матери. Он в свои 12-13 лет чувствует себя мужчиной. Пока из тюрьмы не возвращается отец. Рок же заключается в том, что в финале Жараса сажают в тюрьму, то есть он повторяет судьбу отца. 


Вторая новелла рассказывает о подростке по имени Балапан, у которого уникальный голос. Он поет "Аве Марию" и отказывается участвовать в мальчишеских потасовках. Возможно, его голос позволит ему вырваться из этого захолустного поселка и стать мировой звездой оперного искусства? Нет, его голос ломается, и он становится как все: драчуном, который кулаками отстаивает свое право сильного.


Возможно, это произвольная ассоциация, но мне вспомнился фильм Жерара Корбьо "Фаринелли кастрат", где по-другому, но тоже рассматриваются проблемы призвания и насилия. Новелла называется "Падение" - как падение Икара, у которого обожжены крылья.
Третья новелла - прямая отсылка к "Сталкеру" Андрея Тарковского. Подросток по прозвищу Жаба время от времени уходит в "подземелье" заброшенного завода в поисках цветного металла, на продаже которого зарабатывает. Мать говорит ему: найди друзей, почему ты все время один? В туннелях подземелья он как бы находит "друзей", но сжигает их ради мешочка с серебром, который они ему показали. В конце фильма мы слышим, что после этого Жаба повесился. Так и в "Сталкере" Дикобраз повесился, потому что, придя в комнату счастья, вместо возвращенного брата он получил кучу денег. Называется эта новелла "Жадность". 
Четвертая, и последняя, новелла рассказывает об Аслане, который хочет стать хирургом. К вступительным экзаменам в медицинский колледж его готовит школьный учитель, который говорит: кто-то же должен вырваться и стать нормальным человеком в этом ауле, а то одни преступники и разнорабочие. Поэтому Аслан с невероятным рвением изучает биологию и анатомию. Но у него есть девушка, которая забеременела и спрашивает: интересно, кто же у них будет - мальчик или девочка? На что Аслан предлагает ей сделать аборт. Не только предлагает, но и готовит адские смеси, которые она должна выпить. Непонятно, что стало с девочкой, а у него "едет крыша", и вместо подготовки к экзаменам он представляет себе, что внутри него растет дерево и что он должен постоянно поить его водой. Вот тут-то у меня и возникла ассоциация с фильмом туркменского режиссера Бюль-Бюль Мамедова "Человек-ель", которого Эмир Байгазин наверняка не видел. Там тоже история человека, который представляет себе, что у него в теле растет ель, более того, она действительно начинает произрастать из его плеча. В конце концов, он решает уйти в степь и закопать себя в землю, чтобы дать почву для этого дерева. Вот такие философские притчи у Мамедова и Байгазина. Не случайно новелла называется "Грех": мы видим и грех - убийство эмбриона, и его искупление - желание дать жизнь дереву.


В фильме звучит фраза, что настоящий мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына. Мы несколько раз видим кадр разрушенного дома - это и есть образ разрушенной в начале 1990-х страны, впрочем, как и заброшенного завода. А что же с семьей? Жарас стесняется вернувшегося из тюрьмы отца и хочет, чтобы тот скорее покинул их дом. У Балапана и Жабы мы видим только матерей. У Аслана есть и мать, и отец, но они бессильны ему помочь. Что касается сына, то это не рожденный ребенок Аслана. Ребенок как образ будущего. То есть нет ни дома, ни дерева, ни сына.


Пессимистичная картина мира. А разве не такими были наши девяностые? Но обрамление в живописные картины Хуго Симберга и библейские мотивы, обозначенные в названиях новелл (Рок, Падение, Жадность и Грех), поднимают фильм Эмира Байгазина на иной художественный уровень. И истории четырех подростков перерастают в метафору времени - наших девяностых, в которых все это было: и рост преступности (рок времени), и ломка человеческих ценностей (падение), и зарабатывание первоначального капитала преступным путем (жадность) и убийство будущего во имя ложных целей (грех). Это просто удивительно, что такой молодой режиссер, которому всего 31 год, поднялся до таких обобщений и снимает высокохудожественное кино, которое, впрочем, можно рассматривать на самых разных уровнях. Я не случайно начала свой разговор о тех кинематографических ассоциациях, которые вызывает фильм "Раненый ангел", потому что Эмир Байгазин не просто снимает кино - он ставит себе высокие планки: Омирбаев, Тарковский, Корбьо. И, как мне кажется, достигает этих высот.


Сергей Азимов, режиссер, продюсер
Фильм, бередящий душу
Я не сторонник такого кино, но это мировосприятие художника, который полон решимости смотреть на жизнь своими глазами. Причем это отражение очень сложных процессов, той экспансии бездуховности, что разъедает наше общество, когда морально-нравственные ориентиры ругаемой всеми и вся советской эпохи уже канули в лету, а народные вековые нравственные ориентиры заглохли и никак не могут дать новые ростки под тотальным давлением всеобщей безнадёги, в которой зачастую живет казахский аул. И взгляд на эту ситуацию такого художника, каким является Эмир Байгазин, царапает ум и сердце, заставляет о многом задуматься. Это кино для неравнодушного человека, размышляющего и о борьбе с коррупцией, и о патриотизме. Я убежден, что совестливый, нравственный человек воровать не будет. И для меня очевидно, что каждый из нас любит Родину по-своему. Кто-то видит одни лишь плюсы. Кто-то видит минусы, но не говорит об этом. Любовь к Родине - это необходимость преодолевать трудности и решать проблемы. Фильм Байгазина побуждает меня к этим мыслям. У Байгазина не свет в конце тоннеля, а лучик, не позволяющий отчаяться, не дающий потеряться в этом мире.


Может показаться, что это депрессивное кино. Нет, так у этого режиссера устроен глаз, таково его видение. Здесь нет чернухи. Я бы сказал, что это - гиперкритический реализм. И с точки зрения профессии картина сделана добротно. Хотя меня иногда напрягает некая неподвижность, статичность кадра, она идет в ущерб зрительскому вниманию. Кадр все же требует большего смыслового наполнения. К тому же повествованию порою необходим эмоциональный взрыв, а манера эстетической статичности такую возможность не дает. Здесь все зависит от вкуса и чувства меры. Я уже все понял, а мне продолжают разъяснять очевидное. И эмоциональное восприятие притупляется.


Хороши актеры. Да и с неактерами режиссер работает мастерски, умело создавая атмосферу. Картина мне показалась затянутой и внезапно, резко оборванной. То, что он свел в одну комнату всех ушедших из жизни героев, вроде бы говорит о его профессионализме, хотя я такой финал предвидел. И все же что-то в этом есть школярское.


Но тем не менее - хорошо, что у нас появился такой кинорежиссер. Его фильмы точно соотносятся с той действительностью, которая нас окружает. Это серьезный духовный документ эпохи. И не надо сетовать, что он слишком пристально вглядывается в негативные стороны нашей жизни. Положительного в нашем кино так много, и оно подается так примитивно, что с души воротит. Мы отучили зрителя думать. А Байгазин, размышляя о материях библейских и коранических, погружает нас в мир подростка, делает это очень органично, что не вызывает у нас отторжения. Есть опасность, что истины высокого порядка здесь могут звучать как цитаты, но этого не происходит. Потому что фильму присуще живое дыхание жизни. А это уже признак настоящего кино. Оно может нравиться или не нравиться, но это цельный художественный мир, который не терпит пренебрежительного к себе отношения. Мы с ним до¬лж¬ны считаться всерьез. Оно не потакает зрителю, оно побуждает его к интеллектуальным усилиям, заставляет душу работать, а значит - расти.


P.S. Привет соцреализму, или Незрелые мысли рядового зрителя
Предыдущий фильм Эмира Байгазина рассорил меня с министром культуры. Министр увидел в "Уроках гармонии" сплошную чернуху, поклёп на нашу исполненную гипотетического энтузиазма жизнь. А я увидел большую правду и самобытного художника, который осмелился эту правду сказать. Кстати, к такому выводу пришел не только я, высокую оценку дебютному фильму Байгазина дали и устроители Берлинского кинофестиваля в 2013 году. И помогли (вкупе с "Казахфильмом") снять "Раненого ангела".


Смотрел я эту ленту и, откровенно говоря, сокрушался. Мне так хотелось, чтобы каждый из этих обездоленных мальчишек "посадил дерево, построил дом и вырастил сына". Но у Байгазина - ни дерева, ни дома, ни сына. А душа моя рвалась к свету. Да, она с готовностью соучаствовала в библейских и коранических поисках истины, но сверх того душе хотелось для героев фильма, этих мальчишек, вступающих в жизнь, простого человеческого счастья. А счастья не было. Были лишь божественная "Аве Мария" и улетающий в небо, родниково чистый, проникающий в самое сердце голос ангела с окровавленным крылом. С кем же на этот раз я буду ссориться, ломая копья вокруг нового фильма Байгазина? С самим собой?..


И я уже готов был в этот раз солидаризоваться с министром культуры, чувствуя в себе острую тоску по соцреализму с его безбрежными горизонтами и неизбежным "Маршем энтузиастов". Но тот самый мальчик с полотна Хуго Симберга, несущий на носилках раненого ангела, неотступно, с укором смотрел в мою душу, не позволяя воспринимать мир сквозь розовые очки. И не в том ли призвание большого, настоящего искусства, чтобы не дать нашему сердцу очерстветь в потоке буден? Как бы ни хмурилось небо эпохи, за свинцовою плитою туч - что? Да, да - животворящее солнце!..

Комментарии