ВОСКРЕСЕНЬЕ, 8 ДЕКАБРЯ 2019 ГОДА
1852 8-04-2016, 00:10

Госпремия: добыча или лавровый венок триумфатора?


Присуждение госпремий, тем более в области литературы, каждый раз таит в себе интригу. И дело не только в том, что надо определить лучшего из лучших (а претендентов не меньше 15-20!), но еще и в том, что активнейшим образом включается в действие тот самый механизм, который точнее всех определил Борис Слуцкий, то бишь "мелкие прижизненные хлопоты по добыче славы и деньжат". И в этом деле некоторые труженики пера проявляют фантастическую изобретательность и настойчивость, которых им порой так недостает в их творчестве.

Но не будем о грустном, вынесем за скобки вышеозначенные "хлопоты", о них чуть позже. А для начала - просто объективная информация о протокольной части этого непростого и очень важного государственного мероприятия. Госпремии присуждаются один раз в два года. Комиссия по их присуждению состоит из трех секций: литературы; музыки, театра и кино; изобразительного искусства и архитектуры. Во всяком случае, так было до недавнего времени.

Упомянутая комиссия как раз и рассматривает работы номинантов. Естественно, работы эти должны соответствовать предъявляемым высоким требованиям. То есть нам должно быть явлено выдающееся произведение, отличающееся новаторством, получившее всеобщее признание, несущее в себе гражданственность и патриотизм, и, что немаловажно, созданное на должном художественном уровне. Определение всего этого и возложено на комиссию.

О человеческом отношении к лошадям

Мы беседуем с членом Международного Казахского ПЕН-клуба Дулатом Исабековым, драматургом и прозаиком, известность которого давно перешагнула пределы Казахстана. В комиссии по госпремиям он, можно сказать, "старожил", доподлинно знающий всю подноготную этой ярмарки тщеславия - а как еще назвать кипение страстей по выдвижению номинантов и их, извините за тавтологию, продвижению по усеянному отнюдь не розами пути к заветному лавровому венку лауреата?

- Итак, на этой ярмарке вы знаете все "от" и "до"?

- Да, я один из тех простых смертных, кого досужая молва готова пригвоздить ироничным вопросом: "А судьи кто?". А судьи в комиссии по госпремиям в области литературы - ломовые лошади. Не верите? Но каждый раз, когда из Союза писателей приходит список претендентов на лауреатство - а их обычно 10-15, - я с ужасом смотрю на те толстенные и неподъемные фолианты литературных шедевров, которые нам, членам жюри, предстоит прочитать в кратчайшие сроки. А как иначе определить их достоинства - художественные, гражданские и духовные? Голова пухнет, глаза лезут на лоб. Невольно вспоминаешь ту самую лошадь из Маяковского, которая от непосильной тяжести грохнулась на Кузнецком.

Автор стихотворения справедливо замечает, что "все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь". С Маяковским все ясно, у него лошадь "рванулась, встала на ноги, ржанула и пошла", хвостом помахивая. Нам бы тоже рвануть и ржануть, но тут не разгонишься, приходится сутками корпеть, читая тексты. Лошадь за ее труды непосильные получит овёс, мы же читаем все эти не всегда гениальные тексты за здорово живешь. Я как-то заикнулся, намекнул, что надо бы оплачивать все эти труды срочные и неурочные - так вышестоящие мырзалар обиделись и даже оскорбились на подобный намек. Вообще-то в самом Союзе писателей должны более тщательно отбирать номинантов, чтобы не валить все на далеко не богатырские наши плечи.

- Ну уж - "не богатырские". Не скромничайте. Кто, кроме вас, входит в секцию по литературе? Давайте назовем их имена.

- Думаю, имена их не являются секретом. Сеит Каскабасов, Нурлан Оразалин, Толен Абдиков, Марал Скакбаев, Алибек Аскаров, Жумабай Шаштайулы - всех так вот сразу и не упомнишь. Тем более что периодически происходит ротация.

- Да это же тяжеловесы! С ними горы можно свернуть…

- Это живые люди, обремененные ответственными должностями и обязанностями. А сверх того - обремененные далеко уже не молодыми годами. Одно дело - посмотреть и оценить фильм или спектакль, это занятие менее трудозатратное по сравнению с тем, чтобы прочитать и осмыслить эпохальную литературную эпопею. Да и созерцание живописного полотна, архитектурного шедевра или проникновение в ткань симфонии умещается в более скромные временные рамки. С учетом этого у нас, литераторов, возможны кое-какие недоработки. Попробуй успей незамедлительно прочитать десяток романов! А верхоглядство - прямой путь к ложному голосованию. Это мы с Бельгером (да упокоится его душа!) приходили на заседания секции с готовыми письменными заключениями на прочитанные книги.

Далеко не все наши коллеги способны на подобные подвиги. И тем не менее надо выбрать лучшее из лучших уже в первом туре голосования. Голосование тайное, в нем принимают участие члены комиссий всех трех секций. Но тут у нас, у писателей, возникают сложности, причем сложности эти неизбежны.

Диктатура большинства, или Когда тайное становится явным

- Что это за сложности?

- Музыка понятна всем поверх языковых барьеров. Опять же поверх этих барьеров мы воспринимаем живопись и архитектуру. А как быть, к примеру, живописцу, словарный запас казахской речи которого достаточен, чтобы не заблудиться в трех юртах, но явно мал, чтобы войти во все поэтические тонкости казахской прозы? Ну не успеет он физически осилить пухлый шедевр литератора-модерниста. А между тем мы по результатам голосования должны оставить ко второму туру двух-трех претендентов. Тут мы вынуждены действовать как коммунары, придерживаясь диктатуры большинства. Потому как в третьем туре надо определить победителя. Хотя случается это не всегда.

Помнится, лет десять назад рвался в лауреаты молодой актер-дебютант, сумевший собрать очень влиятельную группу поддержки. Было очевидно, что юное дарование и жить торопится, и чувствовать спешит. Между тем с ним конкурировали более достойные претенденты. А в нашей комиссии все же были многоопытные люди, не склонные потакать шапкозакидательским настроениям, а потому предугадать результаты окончательного голосования было нетрудно. Каково же было наше удивление, когда он по результатам тайного голосования получил все сто процентов "за". Я возмутился: откуда сто процентов? Я лично голосовал "против". Может, мой голос ничего не значит? Тогда я выхожу из комиссии по госпремиям! Недоумение выразили и Аширбек Сыгай вместе с Райымбеком Сейтметовым (увы, их с нами уже нет), они тоже голосовали "против". И в знак протеста тоже вышли из комиссии. Так что несколько лет мы отсутствовали в этом престижном жюри и вернулись лишь тогда, когда сменилась команда в Минкульте.

Впрочем, у меня на памяти и другой, пожалуй, более показательный пример. Мы точно так же проголосовали против одного из претендентов, но он проявил сверхнастойчивость - это у претендентов сплошь и рядом, там пробивная способность поразительная! Он прорвался на прием к самому президенту. Естественно, жалуясь, что мы несправедливы, и требуя повторного голосования. А вот это уже возмутило президента. Как там в "Золушке" король сказал по поводу распоясавшейся мачехи? "Связи связями, но совесть-то иметь надо". В комиссии, сказал президент, сидят люди компетентные и уважаемые, помыкать ими нельзя!

- Ох, наверное, и достают вас номинанты?

- Еще как! Мы должны выдержать невероятный психологический прессинг. На головы наши и наших близких обрушивается лавина телефонных звонков. С нашими внуками разговаривают уважительно на "вы". Бьют на жалость, ссылаясь на катастрофически пошатнувшееся здоровье, на беды, которые одолевают номинантов. Настойчивость сокрушительная! Чтобы ей противостоять, нужны железные нервы. К тому же некоторые дарования вы­двигаются на премию по многу раз, изобретая все более и более изощренные методы осады. Достают не только нас, достают "верха", самые-самые.

Порой там, наверху, не выдерживают и чуть ли не прямым текстом дают нам понять: да присудите же вы наконец ему эту премию, чтобы он не мотал нам всем нервы! И глядишь, ко всеобщему удивлению, этот осточертевший всем номинант становится лау­реа­том. Вспоминаю, как в Кызылорде Аширбек Сыгай сказал мне, показывая на одного из претендентов: "Дулат, смотри: в руках у него бумага, где написано, что ему осталось жить 6-7 месяцев. Давай проголосуем за него. Может, это продлит ему жизнь". Проголосовали. Продлили. Сыгая уже нет в живых, а наш номинант, став лауреатом, не просто ожил, но и созрел для новых подвигов, периодически обстреливая своих коллег по перу критическими стрелами. Люди как-то не задумываются, что кроме всего прочего есть еще и Божий суд.

…И один голос "против"

Говорят, однажды Сталину подали на подпись список новых лауреатов. Среди них был некий композитор Голубев. Все знали, что это протеже всесильного Жданова. Сталин спрашивает: "А как прошла кандидатура Голубева?" - "Почти единогласно, товарищ Сталин. Лишь один голос против". - "Чей?" - "Шостаковича, товарищ Сталин". - "Я думаю, - сказал вождь всех времен и народов, - что товарищ Шостакович лучше всех нас разбирается в музыке". И вычеркнул из списка фамилию Голубева.

- У нас тоже послед­нее слово при утверждении списка лауреатов принадлежит президенту. Мы можем не знать каких-то частностей. Но президент владеет всей полнотой информации. И здесь осечки быть не должно?

- Наверное. Если мы присудим премию третьестепенному художнику, композитору, литератору, то эта самая престижная премия в государстве теряет свое лицо, теряет авторитет в народе, в среде творческой интеллигенции. Особенно опасно, когда такую премию получает поэт, прославляющий провластные структуры. Считается, что такой поэт больше всех любит свою родину, что он больший патриот, чем все остальные. Но об этом еще Салтыков-Щедрин говорил: многие склонны путать два понятия - "Отечество" и "Ваше превосходительство". Впрочем, Салтыков-Щедрин и тут был последователен. Власть, говорил он, должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления. Возможно, здесь кроется разгадка некоторых артефактов и в области присуждения премий. Ведь как сказал другой умный человек, Эрих Мария Ремарк, "принципы нужно иногда нарушать, иначе от них никакой радости". Поднаторев в этих бойцовских турнирах, я думаю так: коли человек номинировался дважды и дважды был забаллотирован, он должен выдержать паузу года в четыре и лишь потом предпринимать новую попытку. Тут прав Козьма Прутков: если у тебя есть фонтан, дай отдохнуть и фонтану.

- А были случаи, когда вы, не дожидаясь тайного голосования, открыто выступили против?

- Были. На соискание госпремии выдвинули Алматинское метро и его начальника. Не оформление станций, не дизайн, а сам объект как таковой. Но, извините, метро - это же предприятие, это же транспортный объект, а не результат творческого акта. Тогда давайте присудим премию, к примеру, шоссейной трассе Алматы - Талдыкорган! И потом, строительство метро еще не завершено, куда мы торопимся? Как ни странно, против этой нелепости возразил лишь я, меня поддержал Марал Скакбаев. Остальные промолчали. Должно быть, от изумления. А я в очередной раз выступил, очевидно, как завзятый злопыхатель. Но давайте все же придерживаться элементарного здравого смысла. Кстати, начальника метро вскоре посадили. Выводы делайте сами.

Могут ли у светофора гореть все три огня сразу?

- А принимает ли комиссия во внимание публикации в прессе о творчестве номинантов?

- Разумеется, принимает. И положительные отзывы, и отрицательные. Хотя некоторые номинанты пиарят себя сверх меры, что работает как раз против них.

- А что можно было бы сделать, чтобы эта комиссия работала эффективнее, с большей отдачей?

- Чтобы наша комиссия вызывала большее доверие со стороны общественности и творческой интеллигенции, на нее не надо бы оказывать давление, а это все же случается временами. Как-никак в силу необходимости не кто-нибудь, а именно мы вникаем в достоинства и недостатки номинируемых произведений. Чиновники, тем более высокого ранга, к которым торят дорогу наши жалобщики, не читали их книг, не смотрели их фильмов и спектаклей. Человек, облеченный властью, верит им на слово. И здесь порой теряются объективные оценочные критерии. Вода камень точит, а горючая слеза жалобщика может камень прожечь насквозь. Тем более что у человека даже из самых высоких властных структур сердце тоже не камень. И ходоки-номинанты пользуются этим вовсю. Ну а крайний кто? Крайними оказываемся мы.

Комментарии