ПЯТНИЦА, 24 ФЕВРАЛЯ 2017 ГОДА

Игры с токсичными кредитами

7964 12-11-2014, 11:32

В РК государство активно создавало системные комбанки, рассчитывая на то, что они будут результативно кредитовать наиболее значимые сферы экономики. Для этого в системных банках логично концентрировались крупные национальные ресурсы – денежные потоки, депозиты национальных компаний, институтов развития, бюджетных организаций и т.д. – которые образовывали на их счетах миллиардные остатки и выступали для нихисточниками кредитования. Перед кризисом (на 01.01.2008г.) доля только трех системных банков в совокупном ссудном портфеле достигла 61,4%, а в общем объеме депозитов физических лиц −63,1% (данные НБК).

Но в крупныхбанкахпри малоэффективном банковскомнадзорескапливаются так называемыеморальные риски, которые представляют опасность для государства и его налогоплательщиков.

Какже проявляется этот моральный риск, и как он разрастается?

Крупные банки, зная, что они огромныичто имобязательно окажут помощь,в случае осложнения их положения, неоправданно (желаниебыстро заработать большие прибыли) принимают излишние риски по кредитам.Такое увлечениеесть источник морального риска.

Но как должны защищаться от морального риска, исходящего от крупных банков, государство и его налогоплательщики? Защиту в этихслучаях должны обеспечивать специальное регулирование их деятельности и особый надзор за ними. Главная цель такого особого контроля –  не допустить скапливания проблем, своевременно вмешаться в ситуацию и сделать это эффективно (реанимировать их, либо ликвидировать – быстро и с меньшими затратами).  

В РК регулирующие органы и сами крупные банки не смогли избежать этого вида риска, накапливание которого до поры до времени прикрывалось высокой динамикой их «лучшего» развития.

Успех с пузырем

К началу 2005г. мировые цены на нефть (долл./барр.) с 38,0$ возросли до 145$ к первой половине 2008г., их рост составил 3,8 раза. Кроме воздушных цен на нефть, наплыв огромной ликвидности в банковскую систему РК пришел и от глобализации финансовых рынков. Так, по данным НБК, только в течение 2007г. (накануне кризиса) долг банков перед нерезидентами увеличился  на 30% (!) и на начало кризиса (2008г.) составил 5 403,0 млрд. тенге, а его доля к общей сумме их обязательств достигла критической черты −52,3%.

 Эти крупные тренды по притоку ликвидности в основном и задали высокую динамику «развития» крупных банков. В результате активы банков с начала 2005г. до 2008г. выросли в 4,3 раза, ссудный портфель – в 4,9 раза. К началу 2008г. доля кредитов банков к ВВП достигла внушительной высоты − 66,6%!

Но такой огромный наплыв ликвидности, как всегда, несет с собой опасные явления, избежать которых не удалось ни системным банкам, ни регуляторам банковского рынка.

Так в банкахпоявился отрицательный тренд − агрессивное ослабление стандартов выдачи кредитов, тиражирование недоброкачественных кредитных продуктов с опорой на  залоговую недвижимость, а не на платежеспособность заемщиков.

Другим устойчивым отрицательным трендом стало нежелание банков идти в те сферы, которые были связаны с возможностями производства продукции с высокой добавленной стоимостью. Такие компаниинуждались вкредитных продуктах с инновационной ценностью, в долгосрочных кредитах с мягкими процентными ставками, но работа с ними требовалаот банков глубоких знаний, к тому же онине могли дать им высоких краткосрочных доходов. Но именно это направление развития экономики могло укрепить платежный баланс страны, защитить тенге от девальвации, создавать квалифицированные рабочие места и обеспечить долгосрочную устойчивость банков. Но крупные банки выбрали другое − по их стратегии − быстро доходное направление. Так к началу кризиса (2008г.) оказалась, что большая часть кредитов выдана прочим отраслям, его доля в общем портфеле банков достигла целых 45,9%, торговли – 21,1%, промышленности всего 9,5% (обрабатывающую промышленность, где участие кредитов очень низкое, НБК даже не выделяетв своих отчетах), сельскому хозяйству – 3,6%, транспорту – 2%, связи – 0,5%.

Ослабление роли регулятора банковского рынка стало еще другим трендом того времени. Так в частности, НБК стал пассивным наблюдателем, в отношении тех банков, которые выбрасывали на рынок недоброкачественные кредитные продукты. Вероятно, он не знал, − а возможно и не хотел взваливать на себя ответственность, − что к таким банкам следовало бы применить финансовые репрессии. Например, финансовая репрессия, может быть применена для того, чтобы условия выдачи сомнительных кредитных продуктов проходили процедуру согласования в НБК (практика развитых стран). Потому, как в тот период, отдельные из них были явно ломбардными, бартерными в упаковке «легких» кредитов и, которые массово выдавались под залог недвижимости и зачастую в иностранной валюте. НБК финансовую репрессию мог применить и в отношениикредитов в иностранной валюте, для их ограничения (доля которых превысила 50% всех выданных кредитов), процентных ставок, уровни которых в разы превышали и инфляцию и ставку  рефинансирования и несли с собой не малую угрозу качеству ссудного портфеля банков. Потому как из-за неразвитости денежно-кредитных инструментов, НБК не мог влиять (и не влияет до сих пор) на становление рыночных процентных ставок. 

Но самым роковым трендом, до кризисного бума развития, заслонившим, до поры до времени,все другие отрицательные изгибы былаопасная реакция рынка недвижимости на изменения экономических основ, которую, как правило, называют пузырем.

И скорость его вздувания определялась в основном, этими же, господствовавшими тогда трендами − взлетом цен на нефть и глобализацией финансовых рынков (цены на рынке недвижимости росли высокими темпами). Такое искажение цен на рынке недвижимости привело и к вздутию кредитов и, которыес дьявольской способностью, до поры до времени, «обеспечивали»лучшее развитие банков.

Пришедший кризис (2008г.) пронзил пузырь на рынке недвижимости и вместе с ним начали таять значительные части залогов и, в конце до концов, банки оказались пойманными в собственную ловушку. Кризис показал, насколько травмирующим может быть его коррекция цен на рынке недвижимости, причем из-за длительной задержки с принятием необходимых мер это воздействие оказалось сильным. У НБК, в тот период, не нашлось ни одной спицы (в виде инструмента ДКП, финансовой репрессии), для того, чтобы проткнуть разрастающийся пузырь на рынках,что позволило бы избежать скопления больших объемов токсичных кредитов.

Но под давлением этих и других трендов объем токсичных кредитов в крупных банках взлетел, по официальным данным до 30% (на 01.09.14г. до сих пор их объем составляет 4 359,0 млрд. тенге или 30% от ссудного портфеля). А по экспертным данным с учетом рефинансированных кредитов (сроки, погашения которых проброшены в будущее), их доля может доходить до 45%.

Безлимитные неопределенности     

В РК практика спасения крупных комбанков не стала для правительства и НБК, легким делом. Из двух вариантов, стоящих перед ними  − банкротство отдельных из них, либо спасение всех –  был выбран последний вариант. Но реализация выбранного варианта требовала сооружения под ними «понтонного моста» из мощного пласта  денежной ликвидности, который не только должен был удержать их на плаву, но и дать возможностьликвидировать им токсичные кредиты. Основными опорами этой «конструкции» стали вливания государственных средств, увеличения и удлинения по срокам депозитов институтов развития, национальных компаний, проведения через эти банки всех программ поддержки секторов экономики, увеличения суммы страхового вклада, для того, чтобы не только избежать набегов вкладчиков, но и обеспечить будущий их рост и т.д.

Размещение в проблемных банках средств пенсионного фонда стало еще одним рискованнымновшествомНБК.

Но мировой опыт свидетельствует о том, что каждая порция их поддержки повышает вероятность возникновения потребности в следующей дозе помощи и зачастую они не приводят к скорому улучшению ситуации. К тому же необоснованная помощь имеет и обратную сторону − она неизбежнадальше ведет к росту моральных рисков для государства и для  его налогоплательщиков, искажению действующих стимулов и все больше втягивает  самих спасателей в «игры» этих банков.

К сожалению, по истечению уже пяти лет, стала очевидной, что у правительства и НБК не было детальных расчетов, доказывающих выгодность− с точки зрения меньших расходов и коротких сроков −одного варианта в сравнении с другим (при их наличии они были бы озвучены, рассмотрены в парламенте, обнародованы). Ну и также, не было той последовательной, взаимоувязаннойсхемы поддержки крупных банков, с одновременнымпринуждением их − при зачислении очередной дозы помощи на их баланс− к поэтапному снижению токсичных кредитов.

Такие отрицательные выводы вытекают из сегодняшнего положения − крупные банки, получив всю масштабную помощь от государства, не смогли, до сего дня, уменьшить уровень токсичных кредитов и как недопустимое следствие этого, не восстановили полноценное кредитование экономики. Кроме того, на днях НБК заявил, что известные крупные проблемные банки получат еще большие средства из Национального фонда, сроком на 10 лет, под залог их акции (но они вряд ли,на свободном рынке,имеют хорошую ценность). Национальный фонд – совершенно с другими функциями −даже после вхождения частных инвесторов в проблемные банки стал для них еще одним щедрым источником долгосрочной помощи. В случае провала всей этой работы по воскрешению проблемных банков, вся эта раздача денег, на самом деле, может оказаться одним из самых крупных случаев перераспределений богатства государства, и в завершении оно может остаться с мусорными акциями.

И сегодня на резонный вопрос налогоплательщиков − как долго эти громадные средства будут подпирать проблемные банки? − у правительства и НБК, вероятно, нет определенных ответов.

Теперь, по всей вероятности, такой большой капитал (нет официальных данных правительства и НБК, во сколько все это, по всем источникам, обошлось и обойдется еще в будущем для государства) не будет еще долгонаходить своего лучшего применениядля решения острых проблем экономики. К числу, которых относятся − рост экспорта готовой продукции, замещения импорта, перебои с ГСМ, рост цен на них, снижение инфляции и укрепление тенге от девальвации, создание новых квалифицированных рабочих мест(и все то, что определяет конкурентоспособность экономики).Понятно, что от нерешенных этих  проблем экономики, моральные и материальные потери населения и бизнеса колоссальны.

Известно, что правительство и НБК обязаны спасать средства вкладчиков, но это совершенно не означает, что они должны распылять деньги государства для спасения акционеров частных банков и сползать к ситуации «спасать самих себя».

Известно, что капитализм не может работать, если размеры помощи частным банкам не связаны с быстрым их восстановлением, полезностью деятельности этих структур для общества и то, что капитализм, избегающий применения банкротства есть, по сути, социализм в самом худшем его варианте.Эти постулаты, сегодня остроактуальные,так как ясно, что запредельныеуровни токсичных кредитов потребуют для реанимации проблемных банков еще десяток и более лет.

Камень преткновения

Системным комбанкам, которые с избытком набрали токсичных кредитов, правительство РК, НБК начали оказывать помощь уже в кризисные годы. Кроме того, помощь в виде выкупа токсичных кредитов должна была исходить из специально созданной структуры – Фонда проблемных кредитов (далее − Фонд). Однако по истечении уже нескольких лет, работа Фонда на рынкеинертна и в его адрес комбанки высказывали жесткую критику.   

Но в чем же, здесь проблема? Ведь очистка балансов комбанков от токсичных кредитов ведет к восстановлению их способности кредитовать экономику, ведь именно этого и добиваются от банков и правительство, и НБК. Но почему, же в таком случае столь пассивно работает Фонд, который находится в подчинении НБК? 

Для того чтобы понять эту принципиальную ситуацию следует разобраться в главном – в какую сторону должны качнуться убытки от токсичных кредитов? Так как эти кредиты по своему содержанию «заполнены» убытками. Таким образом, камнем преткновения между комбанками и Фондом является признания и определения размера убытков! Надо иметь в виду, что НБК (в лице Фонда), когда выкупает у комбанков токсичные кредиты убытки, связанные с ними, никуда не исчезают! Поэтому «сражения» комбанков при передаче Фонду токсичных кредитов будут идти вокруг цены кредита, − по какой цене сдать «мертвый» кредит и взамен получить живые деньги. Следовательно, экономический смысл выкупа токсичных кредитов кроется в борьбе за распределение, кто и в какой  сумме должен взять на себя убытки, т.е. в какой пропорции убытки от таких кредитов будут перенесены на общество, т.е. на налогоплательщиков. Если убытки Фонда превысят выгоды акционеров частных комбанков, то в такой сделке проигрывает общество, и убытки ударят по Национальному фонду. А для проблемных частных комбанков «сражение» с Фондом, конечно, имеет смысл.

Зарубежный опыт

В зарубежной практике достаточно разных примеров борьбы с токсичными кредитами. Как удачный пример можно привести работу шведского правительства в 1992-1994гг., когда ему удалось в течение всего лишь 2-х лет решить проблемы банков.

Как же удалось правительству Швеции в столь короткий срок оздоровить банковский сектор, и какие механизмы оно использовало для этого?

Оказалось, что они приняли госпрограмму и создали госкомпании по управлению активами, которые и занялись возвращением проблемных кредитов. И были использованы такие механизмы как банкротство, получение доли собственности в соответствующих компаниях, продажи полученных активов на рынке и т.д. После успешного выполнения задач по санированию шведской банковской системы эти госкомпании были закрыты.

Японский опыт.В 1990-е годы, когда фондовый индекс Никкей и курс йены упали более чем на половину и оборвался биржевой и земельный бум, японские банки оказались держателями колоссальных объемов безнадежных активов – кредитов, выданных под залог недвижимости и ценных бумаг. А попытки правительства воскресить «мертвые» банки обернулись для японцев затяжным банковским кризисом, который в общей сложности у них «съел» более десяти лет развития. Этот период сами японцы назвали потерянным десятилетием.   

Чилийский эксперимент. В период правления диктатора Пиночета, банкам были предоставлены максимально свободные условия для развития, которые, в конечном счете, привели их к тяжелому состоянию. Чилийский банковский кризис начался с прорыва кредитного пузыря, который порядка 30% всех выданных кредитов «перевел» вразряд токсичных и государству,чтобы расчистить банки от их долговпотребовалось почти четверть века.

Опыт США. При последнем кризисе в США был примененрадикальный подход к крупному банку. Так, финансовый конгломерат мира с активом более 504 млрд. долл. США, численностью более 26 тыс. человек LehmanBrothers к началу кризиса (2008г.) оказался в сложном положении. Официальная причина звучала так − «тяжелое положение с качеством кредитов, связанное с неправильным подходом в выдаче кредитов и недостаточным контролем со стороны регулирующих органов». Однако государство решило не мириться с теми безобразиями, которые были связаныс выдачейкредитных продуктов и инвестиционный банк LehmanBrothers был ликвидирован.

Таким образом, факты из зарубежных стран свидетельствуют о том, что сроки спасения запущенных банков и нужные для этого расходы −это работа, с множеством неизвестных и которая растягивается на десятки лет и бьют по карману государства и его налогоплательщиков. 

Что делать Фонду и НБК?

Задача Фонда как нового игрока на рынке ясна – снизить объемы токсичных кредитов, но эта работа нередко похоже на пересортировку финансового мусора.Поэтому при оказании помощи комбанкам на баланс Фонда не должны проникнуть кредиты, которые связаны с плохимиих выдачами (мошенничество, договорные, изначально невозвратные, пузырные кредиты и т.д.), иначе получится −«наличность за хлам» (cashfortrash). По таким кредитам решения должны принимать только акционеры банков.

Фонд преимущественно должен работать с кредитами, которые стали плохими, например, из-за непредсказуемой конъектуры рынка, ухудшения бизнеса в связи с падением на продукцию спроса и предложения и т.д.

Учитывая, что с токсичными кредитами работают и специальные подразделения комбанков, надо полагать, что слой тех кредитов, которые были структурированы на «приемлемом» уровне, чтобы в них можно было поверить и применить традиционные способы их возврата, не такой  уж и большой.

Беря в расчет именно эту специфику токсичных кредитов, для справедливости следует отметить, что решение НБК о создании дочерних компаний при комбанках, по возврату токсичных кредитов было верным, с точки зрения того, что «загрязнители» экономики должны сами нести наибольшую нагрузку по принятию убытков от собственных отходов. 

Для мультипликативного увеличения эффекта, выделяемой большой суммы из Национального фонда на основе расширения способов реанимации токсичных кредитов Фонд мог бы использовать аукционы по продаже кредитов. Участниками аукциона могли бы выступить как внутренние, так и внешние инвесторы. Фонд может рассчитывать и на  высокий уровень теневой экономики в РК. Соотношение аукционной пропорции может быть разным, например, Фонд – 49%, инвестор – 51% и т.д.

Фонду нужно применять различные результативные схемы, чтобы не допустить потери средств Национального фонда, в ином случае, он может превратиться в отстойник для финансовых отбросов, в приспособление для заливки банков и перераспределения богатства государства.

Правительству и НБК, теперь, когда борьба с токсичными кредитами стала затяжной,следует ориентироваться на будущее. Беря в расчет то, что даже, если когда-то будет достигнуто какое-то снижение токсичных кредитов – это не приведет к возобновлению нужных темпов выдачи кредитов. Причина – в «модели» до кризисного кредитования, основу которой составляли пузырный залог (который после кризиса значительно «высох»), высокие ставки, переходящие доходы и недолгосрочная устойчивостьсамих банков.

Для правительства и НБК уничтожение до нормы токсичных кредитов, по сути,должно было являться работой ближайшей перспективы (с чем онинесправились). Фундаментальная задача− это создание новой модели развития банковского бизнеса. Новая модель – это способность банков формировать долгосрочные ресурсы для диверсификации экономики − снижения инфляции, укрепления платежного баланса, обеспечения защиты тенге от девальвации, наполнение внутреннего рынка качественной продукцией собственного производства и т.д. Такая модель требует и новых инструментов ДКП, обеспечивающих рыночную управляемость процентных ставок, приближение их к ставкам рефинансирования,уровню инфляции и новуюконструкциюкредитования экономики.

Но на пути к такой модели развития стоят непреодолимые препятствия – это крупные проблемные банки с огромными объемами токсичных кредитов, которые не в состоянии реорганизовать свой бизнес, а попытки восстановить их займут еще десятки  лет.

 

Слям Ахметов,

кандидат экономических наук

Подпишитесь на еженедельную рассылку

Получайте ссылки на самые интересные материалы газеты

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки
Комментарии:
Добавить комментарии


    Введите имя:


    Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищённой ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера



Аноним опубликовал 23 ноября 2016 14:35
Верстка статьи сбилась.




Выбор главного редактора
Фото и видео
Лучшие материалы
    
$ 337.37
378.29
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru