ПЯТНИЦА, 26 АПРЕЛЯ 2019 ГОДА
6-02-2014, 22:01

Мгновения мимолетного… мимолетность вечного


Дуновение ветерка, лист, слетающий с ветки и плавно кружа, падающий на землю, звонкое щебетание махонькой птички в листве - мгновения в вечности, неожиданно вдруг вызывающие светлые чувства и ложащиеся в строку миниатюр

На перистых облаках

- Я дарю тебе букет из всех красок этой дивной осени! Я дарю тебе столько, сколько можешь удержать в руках, в сердце, в душе, в памяти; все, что можно представить в воображении, весь спектр красок этого солнечного дня, все удивительно прекрасные картины всех склонов и вершин Алатау, - красивый баритон ласкал мой слух…

Это было нечто. Такой букет мне еще не дарили. Метафизический букет. Ни тебе зримой оболочки, ни каких-либо ограничений, чтоб представить его себе. Его можно расписать словами или красками, лучше - акварельными, дымчато-прозрачно переходящими один в другой, образуя сливающееся воедино одно чудесное видение…

Ах, как трогательно! Как мило! А как он говорил, какой у него завораживающе проникновенный голос!

И я тут размечталась… И мое польщенное второе "я", более романтичное, более склонное к иллюзиям, вообразило бог знает что…

Но мало-помалу я спустилась с облаков над предгорьями Алатау, откуда обозревала свой огромный букет, пытаясь охватить и золото клена, и изумрудно-золото-терракотовую листву каштана, и кармин боярышника и лазуритовую дымку-ягоду верхушек терновника в парках города, и багрец дикой урючины, и малахит вековых елей-сосен в горах и многое-многое другое…

А тот хотел, наверно, попросту поддержать меня, сказав нечто особенное, ласковое. И это ему, честно сказать, удалось: я полдня провитала в облаках (кажется, перистых…), оторвавшись от будней, почувствовав себя значительной, раз мне подарили такой необыкновенный букет.

Подумать только: этого могло и не быть!

И как серо было бы в тот день. Несмотря на яркое солнце…

Приветствие пространства

В Дом-музей М. Ауэзова в Алматы она пришла рано, еще до начала рабочего дня; в маленьком дворике музея в ожидании работников присела на скамейку под старым орехом. Только что прошел дождь. Полз мимо дождевой червь. А рядом рдела мелкими гроздьями волчья ягода.

Она вглядывалась в лицо каждого входящего в этот мир, на поворот, где в конце недлинной аллеи появлялись работники музея, чтобы ответить на их приветствие: а как же иначе, по-другому не могло и быть, здесь царствовал дух великого писателя и эти люди все были немного ближе к этому пространству, чем она. Но они - молодые и старые, вдвоем и по одному, озабоченные чем-то, с пасмурными лицами, - склонив головы, словно бы не видя ее, проходили быстрым (шаркающим, бойко постукивающим каблучками или семенящим) шагом, скользя взглядом словно по пустому. Молодая женщина лузгала на ходу семечки, а старуха рассказывала ей о ком-то, кто затаскивал мешки с чем-то и наследил в коридоре. И никому не было дела до немолодой женщины, сидящей на скамейке на виду и несмело, ожидающе поглядывающей на них.

А впрочем, будь я на их месте, поступила бы, может быть, также, подумалось ей. До людей ли, если что-то не ладится или печенка беспокоит, а впереди весь рабочий день? Для них это каждодневные будни, тогда как для нее, редко наведывающейся сюда, - событие. И опять же сантименты, некая завышенность ожиданий. Слаб человек! Внимания захотелось, усмехнулась она про себя.

Вдруг прямо у ее ног гулко ударился о тротуарную плитку орех, восседавший в бурой кожуре, словно в раскрывшемся бутоне лотоса. Именно в этот момент суждено было ему окончательно созреть, упасть оземь и звонко треснуть в тишине.

О, вот и поздоровались с ней…

Умит Тажикенова,

член Казахского ПЕН-клуба,

Союза писателей РК

 

Комментарии