СРЕДА, 29 ИЮНЯ 2016 ГОДА

Шалости с родоплеменной статистикой

7363 1-10-2014, 11:26

О трайбализме как феномене казахской действительности сказано и написано немало, но, тем не менее, он до сих пор остается малоизученным и оттого не до конца понимаемым явлением. При всех издержках тема трайбализма практически не использовалась в качестве фактора "разогрева" общественного мнения. Однако недавно мы стали свидетелями явно организованного кем-то информационного, а если быть еще более точным, идеологического вброса, в котором акцентировано используется тема трайбализма.

Мы имеем в виду появление в ряде интернет-изданий статистических данных о родоплеменной сегментации современного казахского общества. Кто и с какой целью это сделал, пока остается неясным и непонятным. Но уже при первом ознакомлении с приводимыми данными возникают очень большие сомнения в их достоверности. Даже простое суммирование родоплеменной статистики показывает, что они весьма далеки от правды.
Вообще, перепись казахов именно по родоплеменной принадлежности в истории уже проводилась и было это во время первой всеобщей переписи населения Российской империи в 1897 году. Суммарная численность казахов тогда составляла 4,1 миллиона человек, а самым крупным родоплеменным объединением оказались аргыны - свыше 1 миллиона. Кстати, материалы той переписи открыты и доступны для любого, кто интересуется историей Казахстана.
Однако те, кто начал будировать эту тему сегодня, судя по всему, имеют весьма слабое представление о предмете рассмотрения. Следовательно, можно сделать вывод, что авторы этой фальшивки преследовали совершенно иную цель, чем можно предположить, отталкиваясь от содержания публикации. Какую именно? И вот здесь возникает обширное поле для всякого рода конспирологических версий. Хотя самая очевидная - это затравка для катализации трайбалистских настроений. Что вряд ли заслуживает поощрения.
Но для начала зададимся банальным вопросом: "Что есть трайбализм в сегодняшних условиях?" Можно ли категорично утверждать, что это рудимент традиционного общества, который в силу множества объективных и субъективных причин продолжает оставаться составной частью коллективного казахского "Я"? И если это так, то можно ли предположить, что его ожидает культурологическая и даже этнополитическая реанимация?
Одна часть наших современников убеждена, что тема трайбализма сегодня уже неактуальна, а некоторая ее востребованность обусловлена сугубо инерционными тенденциями в восприятии своего же прошлого. На данный же момент гораздо более существенным является вопрос о нацио¬нальном единстве, и в силу этого проблема трайбализма как бы не может окончательно сойти с повестки дня. С другой стороны, для казахов всегда было важно знать свою родословную. Другое дело, что иногда эту сугубо культурологическую особенность казахской нации некоторые недальновидные силы пытаются использовать как политический инструмент, не понимая, что такой подход может трансформироваться в нечто не совсем управляемое. Поэтому в данном вопросе необходимы трезвость и деликатность. С этой точки зрения трайбализм не совсем конструктивен.
Другие полагают, что хотя трайбализм и является рудиментом, он, несмотря на это, постоянно присущ нашему сознанию. Более того, в отдельные моменты он активно включается в систему социальных связей и влияет на них. Отрицать это было бы, по меньшей мере, нечестно. Еще один принципиальный момент заключается в том, что в последнее время в массовом казахском сознании стал все отчетливее проявляться ощутимый интерес к родовой истории. Скорее всего, это связано с особенностями процесса самоидентификации, переживаемого казахским социумом. И, по мнению некоторых экспертов, такая ситуация вызвана сложностями становления новой государственности, незрелостью политической структуры общества, несовершенством социальной иерархии и другими факторами из этого же ряда. Достаточно вспомнить, сколько шума вызвало предложение философа Ильяса Сулейменова учитывать специфику трайбализма при конструировании политической структуры в Казахстане. Позволим себе напомнить несущую конструкцию его рассуждений: "Душа казаха в родоплеменной идентичности - знание жетi ата и шежiре. Физически человека можно убить, но отнять душу нельзя. Следует понять одну простую вещь, что на самом деле казахи полиэтничны, что между дулатами и, к примеру, найманами существует большая разница - это люди с разной генетикой и психологией. А гены определяют, прагматиком человек будет или идеалистом, хорошим солдатом или успешным бизнесменом". При всей спорности предлагаемого умозаключения признаем честно: в ней присутствует и некоторое рациональное зерно. Ведь ученые-этнографы признают, что все родоплеменные сегменты казахской нации имеет свой этногенез и историю, отраженные в генеалогических преданиях и хрониках. Но оставим это на суд специалистов.
Таким образом, при оценке трайбализма проявляются две четкие тенденции. Одни его романтизируют, а другие, наоборот, демонизируют. Хотя, видимо, правильным было бы рассматривать его как некую неизбежную данность. При этом следует отметить, что на протяжении почти четверти века суверенной истории трайбализм как общественное явление явно переживает процесс трансформации. И если раньше вопрос о родоплеменном происхождении казаха относился к категории бытового уровня и был предметом бесед за дастарханом или во время случайных встреч где-то в пути, то сейчас он как-то исподволь становится уже неким стандартом общественной жизни и даже своего рода маркером для сегментирования "свой - чужой". И это не абсолютизация, а простое жизненное наблюдение, которое может быть подтверждено массой примеров. Поэтому стоит ли уподобляться страусу и прятать голову в песок? Ведь если не дать своевременную и жесткую оценку этим тенденциям, то их последовательная эволюция в известном направлении может привести к банальной деградации казахского общества. Все-таки при всей трагичности казахской этнической и политической истории XX века мы смогли выйти на ощутимый позитивный уровень цивилизационно-культурного развития. И потому так важно объективно оценить непозитивный характер такой трансформации восприятия категории "трайбализм", когда она с бытового поднимается на какие-то качественные иные уровни в массовом восприятии.
Меньше всего хотелось бы, чтобы после этих слов все вдруг кинулись в другую крайность и стали посыпать голову пеплом. Казахский трайбализм не есть продукт постсоветской эпохи. Он существовал и в приснопамятные времена торжества ленинской национальной политики. Не будет преувеличением даже сказать, что именно на годы благословенного брежневского "застоя" пришелся его расцвет. Самое печальное заключается в том, что со вступлением в суверенную историю он ни капельки не потерял в своем качестве, давая все новые и новые побеги. На практике это выражается в том, что с утерей "социальных лифтов" советской эпохи (а они однозначно были) именно кровнородственные связи стали их эрзац-заменителем. Ведь не секрет, что отдельные позиции в нашей властной иерархии как бы "застолблены" за теми или иными родами. Увы, что есть, то есть…
Самое опасное состоит в том, что трайбализм исподволь стал вторгаться туда, где ему, казалось бы, не место - в систему государственных ценностей. По мнению одного известного эксперта, трайбализм у нас процветает именно там, где деньги, должности, ресурсы делятся административным путем. И чем больше таких сфер, тем больше трайбализма. Если бы в Казахстане дали более широкие возможности политическим партиям, то, наверное, трайбализм и не принимал бы таких достаточно острых форм, как на государственной службе. Вывод не то чтобы печальный, но наталкивающий на глубокие раздумья.
У проблемы трайбализма есть и оборотная сторона. Давайте сделаем допуск, что он служит формой возвращения к своим истокам. В таком случае не является ли это проявлением роста национального самосознания, вернее, его реанимации? В конце концов, что плохого в почитании своих предков, особенно если они этого заслуживают? И коли уж в сознании народа все еще глубоко сидят эти самые родоплеменные отношения, то, наверное, и не считаться с ними нельзя? Но тогда давайте зададимся и другим вопросом: а где должна проходить та красная линия, за которую не стоило бы переступать, и какими сферами должен быть ограничен процесс этнической самоидентификации? Поиск ответов на эти вопросы может служить некоторой гарантией того, что мы сможем избежать родоплеменной "приватизации" государственной службы.
Подведем некоторые итоги. Трайбализм есть и пока остается. Причем носит он сугубо специфический этнический характер. И хотя тут тоже есть о чем поспорить, остановимся на том, что так оно и есть. Также сделаем допуск, что наш "родной" трайбализм пока еще не заступил за черту неполитизированности проблемы. А потому очень важно не допустить этого и сделать все для того, чтобы трайбализм не стал политическим оружием в руках всякого рода авантюристов и проходимцев. Последнее становится особенно актуальным в контексте проявившихся на постсоветском пространстве некоторых неожиданных этнополитических процессов.
Поэтому нас должно волновать не то, представителей каких родов и племен по численности больше, а то, как сделать так, чтобы множилась численность просто казахов.

Комментарии:
Добавить комментарии


    Введите имя:

    Введите E-mail:


    Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищённой ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера






Астана: 17 °C
Алматы: 28 °C
    
$ 338.87
375.77
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru